Неточные совпадения
Какие-то развязывались путы, какие-то запреты
падали, и я с упоением делал
то, что дома мне бы и
в голову не пришло.
Ужинаем на террасе. Выпиваю рюмку водки, — и так потом вкусно есть и подогретый суп, оставшийся от обеда, и ячневую кашу со сливочным маслом. А если еще мясо, так уж прямо райское блаженство. И потом чай пить. Ложишься
спать, — только прикоснешься головою к подушке и проваливаешься
в мягкую, сладостную
тьму.
И проповедник предлагал своим слушателям
пасть на землю и тоже плакать… Но плакать так не хочется! Хочется бегать, кувыркаться, радоваться
тому, что завтра праздник… Глаза мамы умиленно светятся, также и у старшей сестры. Юли, на лицах младших сестренок растерянное благоговение. А мне стыдно, что у меня
в душе решительно никакого благочестия, а только скука непроходимая и желание, чтобы поскорее кончилось. Тошно и теперь становится, как вспомнишь!
Я развращен был
в душе, с вожделением смотрел на красивых женщин, которых встречал на улицах, с замиранием сердца думал, — какое бы это было невообразимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно ласкать. Но весь этот мутный душевный поток несся мимо образов трех любимых девушек, и ни одна брызг а не
попадала на них из этого потока. И чем грязнее я себя чувствовал
в душе,
тем чище и возвышеннее было мое чувство к ним.
Лекции я посещал усердно. Ходил
в Публичную библиотеку и там читал книги, рекомендованные профессорами, — особенно по русской литературе: я хотел специализироваться
в ней. По вечерам, когда Миша ложился
спать, я садился за свой стол, курил папиросу за папиросой и
в густо накуренной комнате сочинял стихи, читал по-немецки «Фауста» и Гейне и вообще
то, что было для себя.
Я был очень доволен своею статью. Собрал к себе товарищей и прочел. Много спорили. Был, между прочим, и Печерников. На следующий день он мне сказал
в университете, что передал содержание моего реферата своему сожителю по комнате, студенту-леснику Кузнецову, —
тот на него
напал так, что не дал
спать до трех часов ночи.
Между
тем что-то странное творилось со много: голова работала вяло, всегда превосходная память задырявилась и ничего
в себе не держала; постоянно я либо зяб, либо потел, ночи
спал тяжело.
Если нам, русским, приходилось постоянно терпеть задирания и часто прямые оскорбления,
то еще
в большей мере все это выпадало на долю евреев. Конечно, подавляющее большинство корпорантов были антисемиты, еврею почти немыслимо было
попасть в корпорацию равноправным товарищем баронов Икскулей и Тизенгаузенов. Оскорбляли и задирали евреев где только и как было можно. И на этой почве, как реакция, вырабатывались очень своеобразные типы.
Пришлось сильно ограничить время занятий: я стал заниматься только днем, и
то с перерывами, чтобы дать отдых глазам, —
в общей сложности всего по семь-восемь часов; рано ложился, много
спал.
Чудесный рассказ «Тени», где Сократ ведет спор с Зевсом и остается победителем, написан Короленко
в Крыму, под впечатлением крымской природы. Там ему
попали в руки два
тома сочинений Платона
в переводе Карпова. Платон сильно увлек его.
После ужина вдруг взял бутылку вина и собрался идти гулять. Настасья Николаевна испугалась и шепотом умолила актера пойти вместе с ним. До четырех часов они шатались по острову, Андреев выпил всю захваченную бутылку;
в четыре воротились домой; Андреев отыскал
в буфете еще вина, пил до шести, потом опять потащил с собою актера к морю,
в пещеру.
Тот не мог его удержать, несколько раз Андреев сваливался, — к счастию,
в безопасных местах, воротились только к восьми утра. Андреев сейчас же завалился
спать.
Вам кажется, что вы смотрите в бездонное море, что оно широко расстилается подвами, что деревья не поднимаются от земли, но, словно корни огромных растений, спускаются, отвесно
падают в те стеклянно ясные волны; листья на деревьях то сквозят изумрудами, то сгущаются в золотистую, почти черную зелень.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света //
В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда,
в туз из пистолета //
В пяти саженях
попадал, // И
то сказать, что и
в сраженье // Раз
в настоящем упоенье // Он отличился, смело
в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался
в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери //
В долг осушать бутылки три.
Но, шумом бала утомленный, // И утро
в полночь обратя, // Спокойно
спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра
то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный,
в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. //
Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и
тьмы приход!
Сие глубокое творенье // Завез кочующий купец // Однажды к ним
в уединенье // И для Татьяны наконец // Его с разрозненной Мальвиной // Он уступил за три с полтиной, //
В придачу взяв еще за них // Собранье басен площадных, // Грамматику, две Петриады, // Да Мармонтеля третий
том. // Мартын Задека стал потом // Любимец Тани… Он отрады // Во всех печалях ей дарит // И безотлучно с нею
спит.
В глуши что делать
в эту пору? // Гулять? Деревня
той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом
в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, //
Того и жди, что
упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль пей, и вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра
то ж, // И славно зиму проведешь.