Даже в бытность мою студентом, я не раз при расспросе о дороге в Фатьяново слыхал от окрестных крестьян вместо ответа на вопрос: «К Борисову?» вопрос: «К забалованному?» Это было
обычное имя Петра Яковлевича у соседних крестьян. Понятно, что соседним помещикам, не соприкасавшимся со сферами лакейских и девичьих, знакома была только забавная сторона Борисова.
Неточные совпадения
Чтоб сложиться такому характеру, может быть, нужны были и такие смешанные элементы, из каких сложился Штольц. Деятели издавна отливались у нас в пять, шесть стереотипных форм, лениво, вполглаза глядя вокруг, прикладывали руку к общественной машине и с дремотой двигали ее по
обычной колее, ставя ногу в оставленный предшественником след. Но вот глаза очнулись от дремоты, послышались бойкие, широкие шаги, живые голоса… Сколько Штольцев должно явиться под русскими
именами!
Тихо, едва слышно, ответила подсудимая на
обычные вопросы председателя о звании,
имени и отчестве, летах и роде занятий. Началось чтение коротенького обвинительного акта. Упавшим почти до шепота голосом, побудившим председателя, предлагавшего ей вопросы, просить ее несколько раз говорить громче, признала себя княжна виновною в обоих приписываемых ей преступлениях и повторила свое показание, данное у следователя.
В ящике записка на мое
имя: «От благодарных гусляков» и прекрасный фарфоровый чайный сервиз, где, кроме
обычной дюжины чашек, две большие с великолепным рисунком и надписью золотом: «В.А. Гиляровскому от Гуслиц». Другая такая же на
имя жены. Одна именная чашка сохранилась до сих пор.
— Хвалынцев? — вскинула она на него улыбающиеся глазки, не прибавя к его
имени обычного прилагательного «господин».
И вот вступил этот бог в светлую, благословенную Элладу. И было ему здесь
имя Дионис, — Дионис или Вакх, — тот самый Вакх, Бахус, который
обычному представлению рисуется беззаботным кутилою, веселым богом вина и пиров.