Неточные совпадения
Помню в детстве отшатывающий, всю душу насквозь прохватывающий
страх перед темнотой. Трусость ли это у детей — этот настороженный, стихийный
страх перед темнотой? Тысячи веков дрожат в глубине этого
страха, — тысячи веков дневного
животного: оно ничего в темноте не видит, а кругом хищники зряче следят мерцающими глазами за каждым его движением. Разве не ужас? Дивиться можно только тому, что мы так скоро научаемся преодолевать этот ужас.
Наконец, отдыхая от
животного страха, весь в поту, он стоял в группе таких же онемевших, задыхающихся людей, прижимаясь к запертым воротам, стоял, мигая, чтобы не видеть все то, что как бы извне приклеилось к глазам. Вспомнил, что вход на Гороховую улицу с площади был заткнут матросами гвардейского экипажа, он с разбега наткнулся на них, ему грозно крикнули:
Платонов, давно уже отставивший от себя тарелку, глядел на нее с изумлением и даже больше — почти с ужасом Ему, видевшему в жизни много тяжелого, грязного, порок: даже кровавого, — ему стало страшно
животным страхом перед этим напряжением громадной неизлившейся ненависти. Очнувшись, он сказал:
И вот я делаю вещи, к которым у меня совершенно не лежит душа, исполняю ради
животного страха жизни приказания, которые мне кажутся порой жестокими, а порой бессмысленными.
Неточные совпадения
И Розанов из
страха принял православие, но православие без Христа, — православный быт, всю
животную теплоту православной плоти, все языческое в православии.
— «Аще ли какой человек обещается идти в той град Китеж, и неложно от усердия своего поститися начнет, и пóйдет во град, и обещается тако: аще гладом умрети, аще ины
страхи претерпети, аще и смертию умрети, не изыти из него, и такового человека приведет Господь силою своею в невидимый град Китеж и узрит он той град не гаданием, но смертныма очима, и спасет Бог того человека, и стопы его изочтены и записаны ангелами Господними в книзе
животней».
Над всеми ими тяготеет
страх за свою шкуру,
животная любовь к своим детенышам и к своему логовищу, боязнь жизни и отсюда трусливая привязанность и деньгам.
В первоистоках этики закона лежит религиозный
страх,
страх почти
животный, который потом сублимируется.
Древний
страх, терзавший человека, беспомощность и покинутость человека, искание помощи и покровительства есть смешение священного, трансцендентного ужаса перед тайной бытия, перед бездной и
страха животного, овладевшего грешным миром,
страха в узком смысле слова.