Неточные совпадения
Мне хотелось спать, я поужинал с маленькими и лег
в девять часов. А было
воскресенье, и были гости. И за ужином у больших были блинчики с дынным вареньем. Ели их и Миша и Юля. Я про это узнал только
утром и горько заплакал. И спрашивал Юлю...
Последние два стиха, когда они уже были написаны, — я сообразил, — не мои, а баснописца Хемницера: он себе сочинил такую эпитафию. Ну что ж! Это ничего. Он так прожил жизнь, — и я хочу так прожить. Почему же я не имею права этого пожелать? Но
утром (было
воскресенье) я перечитал стихи, и конец не понравился: как это молиться о том, чтоб остаться голым! И сейчас же опять
в душе заволновалось вдохновение, я зачеркнул последний стих и написал такое окончание...
А
в то время, когда мы жили с папой вместе, случилось однажды вот что. Было вербное
воскресение. С завтрашнего дня начиналось говение, нужно было
утром встань к заутрене
в пять часов. Но пусть рассказывает мой тогдашний дневник.
— Нужно взять две ольховые палочки, сдирать с них козицу и
в воскресенье утром положить крестом на муравьиную кучу. Все муравьи уйдут. Можно эти яйца продавать, фунт стоит восемьдесят пять копеек.
Недели через три после того, как я поступил к Орлову, помнится,
в воскресенье утром, кто-то позвонил. Был одиннадцатый час, и Орлов еще спал. Я пошел отворить. Можете себе представить мое изумление: за дверью на площадке лестницы стояла дама с вуалью.
В воскресенье утром она повезла его в институт, где учились ее старшие дочери, потом к теткам на Дворянскую улицу, потом к своей пансионской подруге, madame Гирчич. Буланина называли «его превосходительством», «воином», «героем» и «будущим Скобелевым». Он же краснел от удовольствия и стыда и с грубой поспешностью вырывался из родственных объятий.
Неточные совпадения
Он решил, что до получения положительных известий из деревни он будет видеться с Ольгой только
в воскресенье, при свидетелях. Поэтому, когда пришло завтра, он не подумал с
утра начать готовиться ехать к Ольге.
Туробоев сказал ему адрес, куда нужно прийти
в воскресенье к восьми часам
утра, и ушел, захлопнув дверь за собой с ненужной силой.
На другой день
утром явился Гогин и предложил ему прочитать два-три доклада о кровавом
воскресенье в пользу комитета.
По
воскресеньям ничего не делают, не говорят, не смеются, важничают, по
утрам сидят
в храмах, а вечером по своим углам, одиноко, и напиваются порознь;
в будни собираются, говорят длинные речи и напиваются сообща».
В этой, по-видимому, сонной и будничной жизни выдалось, однако ж, одно необыкновенное, торжественное
утро. 1-го марта,
в воскресенье, после обедни и обычного смотра команде, после вопросов: всем ли она довольна, нет ли у кого претензии, все, офицеры и матросы, собрались на палубе. Все обнажили головы: адмирал вышел с книгой и вслух прочел морской устав Петра Великого.