Неточные совпадения
Поели постного борща и мерзлой, противно-сладкой вареной картошки без масла, потом стали
пить чай, — отвар головок шиповника;
пили без сахару. После несытной еды и тяжелой
работы хотелось сладкого. Каждый старался показать, что
пьет с удовольствием, но в теле
было глухое раздражение и тоска.
Его
работы по физике
были широко известны за границею.
Катя напала на отца: как можно
было давать деньги за такую
работу! Пусть бы в суд подавал!
Ложились поздно ночью, — никак не успевали управиться раньше, а к пяти утра нужно
было вставать доить корову. Хоть бы раз выспаться всласть, — это
было их высшим блаженством, о котором не смели и мечтать. И результатом чудовищной
работы, выматывавшей все силы,
было, что этот день, слава богу, кое-как сыты.
— Вы не профессиональный военный, поэтому все вам и кажется так страшно. Во всякой войне бывают колебания в ту и другую сторону. Вот соберемся с силами, подойдут пополнения — и погоним красных, как стадо овец, вот увидите. Их только раз разбить, а дальше
работа будет уж только нам, кавалерии.
За низкими сараями артиллеристы торопливо устанавливали орудия с длинными хоботами. Солдаты пробивали в глиняных оградах бойницы. К деревне крупной рысью подъезжал отряд лохматых казаков, лошади играли. И везде солнце сверкало, и
была бодрящая прохлада утра, и кипела взволнованная
работа, и таинственно бухали в туманной дали редкие орудийные выстрелы. Скоро тут закрутится сверкающая смерть. Лица всех
были сосредоточенны, серьезны — и как прекрасны!
— На окопные
работы, по советскому декрету, отправляются мужчины только до пятидесяти лет, здоровые. А здесь
есть больные, старики.
В Отделе, народного образования, — сокращенно: «Отнаробраз», —
работа била ключом. Профессор Дмитревский, оказалось,
был еще и прекрасным организатором. Комиссаром его не утвердили, — он
был не коммунист. Комиссаром
был юный студент-математик, не пытавшийся проявлять своей власти и конфузливо уступивший руководство Дмитревскому. Официально Дмитревский числился членом коллегии.
— Вот человек — Горелов этот! В чем душа держится, зимою перенес жесточайшую цингу; язва желудка у него, катар. Нужно
было молоко
пить, а он питался похлебкою из мерзлой картошки. Отправили его в Крым на поправку, он и тут сейчас же запрягся в
работу. Если бы ты знала, — какой работник чудесный, какой организатор!..
Дачка на шоссе. Муж и жена. И по-прежнему очумелые глаза, полные отчаяния. И по-прежнему бешеная, неумелая
работа по хозяйству с зари до поздней ночи. У них отобрали лучшую одежду, наложили контрибуцию в три тысячи рублей. Уплатить
было нечем, и пришлось продать корову. И, хотя уже не
было коровы, с них требовали семь фунтов масляного продналога.
Был он с живыми, умно-смеющимися глазами, с равномерною, пухлою полнотою, какою полнеют люди, сразу прекратившие привычную физическую
работу. Бритый, и только под носом рыжел маленький, смешной треугольничек волос. Катю покоробило, что вошел он, не сняв фуражки.
— На днях у ихнего Маркса я прочел чудесную заметку, — как раз к современному положению. Послушайте: «Корабль, нагруженный глупцами,
быть может, и продержится некоторое время, предоставленный воле ветра, но
будет неизбежно настигнут своею судьбою, именно потому, что глупцы об этом не думают». Только, — глупцы ли? Екатерина Ивановна, поверьте мне: это не глупость и не безумие. Это — сознательная дезорганизаторская
работа по чьей-то сторонней указке.
Везде чувствовалась организованная, предательская
работа. Два раза загадочно загоралось близ артиллерийских складов. На баштанах около железнодорожного пути арестовали поденщика; руки у него
были в мозолях, но забредший железнодорожный ремонтный рабочий заметил, что он перед едою моет руки, и это выдало его. Оказался офицер. Расстреляли. Однако через пять дней, на утренней заре,
был взорван железнодорожный мост на семнадцатой версте.
— Конечно! Какой тут может
быть разговор!.. Нет, положительно, нужно бы всем коммунистам по очереди работать в чрезвычайных комиссиях, чтобы все видели, как мы относимся к этой
работе.
Гостей собралось много.
Было сегодня рождение Корсакова, кстати воскресенье, и все обрадовались случаю передохнуть от чудовищной
работы, беззаботно попраздничать.
«Действительно, я у Разумихина недавно еще хотел
было работы просить, чтоб он мне или уроки достал, или что-нибудь… — додумывался Раскольников, — но чем теперь-то он мне может помочь? Положим, уроки достанет, положим, даже последнею копейкой поделится, если есть у него копейка, так что можно даже и сапоги купить, и костюм поправить, чтобы на уроки ходить… гм… Ну, а дальше? На пятаки-то что ж я сделаю? Мне разве того теперь надобно? Право, смешно, что я пошел к Разумихину…»
Неточные совпадения
Вблизи ли производилась
работа — он
был вдали от нее;
была ли она вдали — его глаза отыскивали, что
было поближе.
— Я уж знала это: там все хорошая
работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку. И в самом деле, гербовой бумаги
было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а и не на чем.
— Да уж в работниках не
будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в
работы: бесхлебье такое, что и не запомним. Уж вот беда-то, что не хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.
При
работах он уже присутствовал почти без вниманья: мысли
были далеко, глаза отыскивали посторонние предметы.
Около четверти часа с лишком провозился он с кузнецами, покамест сладил, потому что кузнецы, как водится,
были отъявленные подлецы и, смекнув, что
работа нужна к спеху, заломили ровно вшестеро.