— И все-таки, все-таки я очень рада, товарищи, что видела вас. Вы действительно товарищи, вас я так могу называть… А то — хулиганы, грабители, обвешались золотыми цепочками, брильянты на пальцах, у мужика в вагоне отбирают последний мешок муки, и все — «товарищи».
Сын Лелькина квартирного хозяина, молодой Буераков, рамочник с их же завода, был ухажер и хулиган, распубликованный в газете лодырь и прогульщик. Раз вечером затащил он к себе двух приятелей попить чайку. Были выпивши. Сидели в большой комнате и громко спорили.
В один момент, поняв, в чем дело, я прыгнул, свалил с ног буяна и тем же махом двух его товарищей. Картина в один миг переменилась: прислуга бросилась на помощь актерам, и мы общими силами вытолкали хулиганов за дверь.
Дело в том, что школьная его жизнь протекала, может, и скучновато, если посмотреть на неё глазами школьного хулигана и балагура, но – вполне так себе мирно.
Хулиганам почти всегда нужна аудитория — пусть даже в единственном числе, перед которой они могут «пофикстулить»: пофасонить своей исключительностью. Помоечный геростратизм, подъездное наполеонство, закоулочное гестаповство.
– А вот я тут случайно услышала, как полицейские говорили о том, что на нашего соседа напал местный хулиган из соседнего дома.
В прошлом году под руководством сестрицы они из банды уличных хулиганов превратились в настоящую сангху.
Дело в том, что школьная его жизнь протекала, может, и скучновато, если посмотреть на неё глазами школьного хулигана и балагура, но – вполне так себе мирно.