Неточные совпадения
Ребенок перестал
плакать, но не спал. Марина хотела положить его
в кроватку и взяться за учебник. Однако все глядела на ребенка, не могла оторваться, притрагивалась губами к золотистым волосикам на виске, тонким и редким. Щелкала перед ним пальцами, старалась вызвать улыбку… Безобразие! На душе — огромный курс геологии, а она
в куклы, что ли, собралась играть?
Положила ребенка
в кроватку, села к столу, раскрыла учебник. Но мальчик опять
заплакал. Марина пощупала под пеленкой: мокрый. Обрадовалась тайно, что нужно опять им заняться. Распеленала, с излишнею от непривычки бережностью переложила его
в чистую пеленку, хотела запеленать. И залюбовалась.
В крохотной тонкой рубашонке, доходившей только до половины живота, он медленно сучил пухлыми ножками, сосредоточенно мычал и совал
в рот крепко сжатый кулак.
Неточные совпадения
Долго Галактион ходил по опустевшему гнезду, переживая щемящую тоску. Особенно жутко ему сделалось, когда он вошел
в детскую. Вот и забытые игрушки, и пустые
кроватки, и детские костюмчики на стене… Чем бедные детки виноваты? Галактион присел к столу с игрушками и
заплакал. Ему сделалось страшно жаль детей. У других-то все по-другому, а вот эти будут сиротами расти при отце с матерью… Нет, хуже! Ах, несчастные детки, несчастные!
— Какое слово, какое? — с живостью подхватила старушка. — Что ты хочешь сказать? Это ужасно, — заговорила она, вдруг сбросив чепец и присевши на Лизиной
кроватке, — это сверх сил моих: четвертый день сегодня, как я словно
в котле киплю; я не могу больше притворяться, что ничего не замечаю, не могу видеть, как ты бледнеешь, сохнешь,
плачешь, не могу, не могу.
Когда я лег спать
в мою
кроватку, когда задернули занавески моего полога, когда все затихло вокруг, воображение представило мне поразительную картину; мертвую императрицу, огромного роста, лежащую под черным балдахином,
в черной церкви (я наслушался толков об этом), и подле нее, на коленях, нового императора, тоже какого-то великана, который
плакал, а за ним громко рыдал весь народ, собравшийся такою толпою, что край ее мог достать от Уфы до Зубовки, то есть за десять верст.
А Наталья пошла к себе
в комнату. Долго сидела она
в недоумении на своей
кроватке, долго размышляла о последних словах Рудина и вдруг сжала руки и горько
заплакала. О чем она
плакала — Бог ведает! Она сама не знала, отчего у ней так внезапно полились слезы. Она утирала их, но они бежали вновь, как вода из давно накопившегося родника.
В эту ночь я долго-долго стояла над
кроваткой моего маленького принца. Прильнув лицом к его головке, я тихо
плакала от счастья.