Она глядит, а пруд ширится, берега пропадают — уж это не пруд, а беспокойное море: огромные, лазоревые, молчаливые волны величественно
качают лодку; что-то гремящее, грозное поднимается со дна; неизвестные спутники вдруг вскакивают, кричат, махают руками…
Неточные совпадения
Однако Клима Лавина // Крестьяне полупьяные // Уважили: «
Качать его!» // И ну
качать… «Ура!» // Потом вдову Терентьевну // С Гаврилкой, малолеточком, // Клим посадил рядком // И жениха с невестою // Поздравил! Подурачились // Досыта мужики. // Приели все, все припили, // Что господа оставили, // И только поздним вечером // В деревню прибрели. // Домашние их встретили // Известьем неожиданным: // Скончался старый князь! // «Как так?» — Из
лодки вынесли // Его уж бездыханного — // Хватил второй удар! —
Сто японских
лодок тянули его; оставалось верст пять-шесть до места, как вдруг налетел шквал, развел волнение: все
лодки бросили внезапно буксир и едва успели, и наши офицеры, провожавшие фрегат, тоже, укрыться по маленьким бухтам. Пустой, покинутый фрегат
качало волнами с боку на бок…
На вопросы, не пора ли в путь, они отрицательно
качали головами. Я уже хотел было готовиться ко второй ночевке, как вдруг оба ороча сорвались с места и побежали к
лодкам. Они велели стрелкам спускать их на воду и торопили скорее садиться. Такой переход от мысли к делу весьма обычен у орочей: то они откладывают работу на неопределенный срок, то начинают беспричинно торопиться.
Тюлин все с тем же мрачным видом смотрит на вздрагивающую
лодку и
качает головой.
Было потехи у баб, ребятишек, // Как прокатил я деревней зайчишек: // „Глянь-ко: что делает старый Мазай!“ // Ладно! любуйся, а нам не мешай! // Мы за деревней в реке очутились. // Тут мои зайчики точно сбесились: // Смотрят, на задние лапы встают, //
Лодку качают, грести не дают: // Берег завидели плуты косые, // Озимь, и рощу, и кусты густые!.. // К берегу плотно бревно я пригнал, //
Лодку причалил — и „с богом!“ сказал…