Неточные совпадения
Фактической предпосылкой для наукоучения Канта
явился, несомненно, Ньютон, и
общий вопрос о возможности науки для Канта конкретно формулировался так: как возможен Ньютон, если и поскольку он возможен?
Булгаков по поводу имясловия написал статью «Афонское дело» (Русская мысль. 1913. № 9), а позднее (в 1920 г.) монографию «Философия имени» (Париж, 1953).], помимо
общего своего богословского смысла,
является в некотором роде трансцендентальным условием молитвы, конституирующим возможность религиозного опыта.
Чувство, по мнению Гегеля
является у человека
общим с животным, которое не имеет религии (причем Гегель, конечно, прибавляет, что Gott ist wesentlich im Denken [«Бог существенно есть в религии» (там же.
Общею особенностью отрицательного богословия в сфере мышления
является его безусловно отрицательный характер, все его содержание исчерпывается одним НЕ или СВЕРХ, которое оно приставляет безразлично ко всем возможным определениям Божества.
Здесь возникает и
общий вопрос: насколько и в каком смысле
является софийным то трансцендентальное или логическое сознание, исследованием которого больше всего занималась и занимается новая философия?
Мир
является великой иерархией идейных существ, идейным организмом, и в этом постижении софийности «мертвого» мира лежит заслуга оккультизма [Под оккультизмом я разумею здесь не столько современный, школьный оккультизм, воспитываемый особой тренировкой, но
общую природную способность человека проникать за кору явлений, особенно свойственную народам в ранние эпохи развития и отразившуюся в сказке, эпосе, фольклоре, верованиях и «суевериях».], сближающая его с ««поэтическим восприятием» природы вообще.
Здесь недостаточно
общей ссылки на то, что мир
является областью Логоса в особом и исключительном смысле.
Природа нашего спасения должна быть понимаема не в свете формально-юридической теории возмездия, но в связи с
общим учением о сотворении человека, причем его спасение может
явиться только новым творением, точнее, продолжением его творения.
В своей «Философии
общего дела» он, в сущности, дал грандиозную систему философии хозяйства, которая
является поистине и его апофеозом.
Поэтому и в окончательном отношении к учению Федорова ощущается невольная противоречивость: при всей неприемлемости, даже чудовищности «проекта» он не может быть и просто отринут, ибо с ним связано нечто интимное и нужное [Невольно напрашивается на сопоставление с федоровским «проектом
общего дела» эсхатологическая мечта Скрябина о создании мистерии, вернее, о художественной подготовке такого мистериального действа, которое должно положить конец этому зону и
явиться гранью между двумя космическими периодами.
Иногда случается, что горы и лес имеют привлекательный и веселый вид. Так, кажется, и остался бы среди них навсегда. Иногда, наоборот, горы кажутся угрюмыми, дикими. И странное дело! Чувство это не бывает личным, субъективным, оно всегда
является общим для всех людей в отряде. Я много раз проверял себя и всегда убеждался, что это так. То же было и теперь. В окружающей нас обстановке чувствовалась какая-то тоска, было что-то жуткое и неприятное, и это жуткое и тоскливое понималось всеми одинаково.
То, что близкие до сих пор считали личной особенностью Петра, теперь
являлось общей печатью темной стихии, простиравшей свою таинственную власть одинаково на всех своих жертв.
Неточные совпадения
Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и
общего движенья в восемь дней, не больше, всякий
являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, — и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать никакие рекрутские наборы.
Впрочем, Ольга могла только поверхностно наблюдать за деятельностью своего друга, и то в доступной ей сфере. Весело ли он смотрит, охотно ли ездит всюду,
является ли в условный час в рощу, насколько занимает его городская новость,
общий разговор. Всего ревнивее следит она, не выпускает ли он из вида главную цель жизни. Если она и спросила его о палате, так затем только, чтоб отвечать что-нибудь Штольцу о делах его друга.
Но
общее употребление французского языка побудило завести в Голландии, Англии, Швейцарии и Немецкой земле книгопечатницы, и все, что
явиться не дерзало во Франции, свободно обнародовано было в других местах.
В
общем все шло не плохо, даже интересно, и уже раза два-три
являлся любопытный вопрос: где предел покорности Варвары?
Когда эти серые люди, неподвижно застыв, слушали Маракуева, в них
являлось что-то
общее с летучими мышами: именно так неподвижно и жутко висят вниз головами ослепленные светом дня крылатые мыши в темных уголках чердаков, в дуплах деревьев.