Неточные совпадения
Коренное различие между
философией и религией заключается и том, что первая есть порождение деятельности человеческого разума, своими силами ищущего истину, она имманентна и человечна и в то же
время она воодушевлена стремлением перерасти свою имманентность и свою человечность, приобщившись к бытию сверхприродному, сверхчеловечному, трансцендентному, божественному;
философия жаждет истины, которая есть главный и единственный стимул философствования.
Однако рассудочная невозможность и противоречивость не есть гарантия реальной невозможности (вера в это была подорвана еще греческой
философией: Платоном, Зеноном, — а в новое
время Гегелем, который в своей «Логике», как бы ни были велики ее заблуждения, навсегда показал невозможность остановиться на любом из рассудочных определений и проявил при этом даже своеобразный пафос противоречий: der Wiederspruch ist Fortleitende!
Более того, она может ее собой обосновывать, давая ей в себе место, из нее или в ней может истечь
время, которое не могло бы непосредственно начинаться из Вечности [У Шеллинга в «
Философии Откровения» (1, 306–309; II, 108–109) имеются чрезвычайно тонкие замечания о том, что между вечностью и
временем должно находиться нечто, с чего бы могло начаться
время и что может стать предшествующим, если только появится последующее, а таким последованием и установится объективное
время.
Эта метафизическая брезгливость особенно привилась в
философии Плотина [Порфирий в «Жизни Плотина» рассказывает: «Плотин, философ нашего
времени, казалось, всегда испытывал стыд из-за того, что жил в телесном образе…» (Диоген Лаэртский.
Неточные совпадения
Что занимаюсь
философией да иной раз нет
времени, так уж я и не отец? ан вот нет же, отец! отец, черт их побери, отец!
Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать скромно на обвиненье со стороны некоторых горячих патриотов, до
времени покойно занимающихся какой-нибудь
философией или приращениями на счет сумм нежно любимого ими отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное.
Именно, когда представитель всех полковников-брандеров, наиприятнейший во всех поверхностных разговорах обо всем, Варвар Николаич Вишнепокромов приехал к нему затем именно, чтобы наговориться вдоволь, коснувшись и политики, и
философии, и литературы, и морали, и даже состоянья финансов в Англии, он выслал сказать, что его нет дома, и в то же
время имел неосторожность показаться перед окошком.
Одно
время, читая Шопенгауера, он подставил на место его воли — любовь, и эта новая
философия дня на два, пока он не отстранился от нее, утешала его; но она точно так же завалилась, когда он потом из жизни взглянул на нее, и оказалась кисейною, негреющею одеждой.
Катавасов очень любил говорить о
философии, имея о ней понятие от естественников, никогда не занимавшихся
философией; и в Москве Левин в последнее
время много спорил с ним.