Неточные совпадения
Духу иудейского трансцендентного монотеизма было бы ближе, конечно, первое истолкование, оно же более приближает Каббалу и к
христианству, к которому идет она самыми существенными своими
учениями и устремлениями (как это не раз было отмечено исследователями Каббалы, напр.
Неоплатонизм исторически является враждебно соперничающим с
христианством, и действительно, несмотря на кажущееся, внешнее сходство, он глубоко ему противоположен, и именно в самом основном и центральном
учении о божественном Ничто и вытекающем отсюда
учении о происхождении мира из непроизвольной эманации абсолютного.
Шеллинг устраняет тем самым трансцендентность и абсолютность Божества вне мира и вступает на путь отвергаемого им монизма, динамического миробожия, для которого мир есть становящийся или потенциализирующийся Бог (т. е. оказывается в сродстве с определенно враждебными
христианству учениями Гартмана и Древса).
И в этом смысле Каббала существенно приближается к
христианству, развивая еще ветхозаветное
учение о Софии, содержащееся в книгах «Притчей Соломона», «Премудрости Соломона» и «Песни Песней».].
Нужно было бы перешагнуть, далее, и через
учение Церкви о таинстве брака, а вслед за тем пришлось бы выключить за пределы принципиально допустимого в
христианстве и все то отношение Церкви к природной плоти, которое находит выражение в литургических тайнодействиях, и не только в св.
Отсюда понятно и вполне естественно, если мы встречаем вне
христианства — в разной степени приближения — также и
учения о троичности Божества, как это хорошо известно историкам религий.
Обыкновенно говорят, что нравственное
учение христианства хорошо, но преувеличено, — что для того, чтобы оно было вполне хорошо, надо откинуть от него излишнее, не подходящее к нашему строю жизни.
Он говорил, что масонство есть
учение христианства, освободившегося от государственных и религиозных оков; учение равенства, братства и любви.
И потому христианскому учению свойственно заявлять требования высшие, чем те, которые выражены в этих заповедях; но никак не умалять требования ни самого идеала, ни этих заповедей, как это делают люди, судящие об
учении христианства с точки зрения общественного жизнепонимания.
Неточные совпадения
Но помощь Лидии Ивановны всё-таки была в высшей степени действительна: она дала нравственную опору Алексею Александровичу в сознании ее любви и уважения к нему и в особенности в том, что, как ей утешительно было думать, она почти обратила его в
христианство, то есть из равнодушно и лениво верующего обратила его в горячего и твердого сторонника того нового объяснения христианского
учения, которое распространилось в последнее время в Петербурге.
Графиня Катерина Ивановна, как это ни странно было и как ни мало это шло к ее характеру, была горячая сторонница того
учения, по которому считалось, что сущность
христианства заключается в вере в искупление.
Ложное
учение о смирении исказило
христианство и унизило человека как богоподобного духовного существа.
Христианство не только не было реализовано в жизни, что всегда можно объяснить греховностью человеческой природы, но оно было искажено в самом
учении, вплоть до самой догматики.
Есть две стороны в
учении Н. Федорова — его истолкование Апокалипсиса, гениальное и единственное в истории
христианства, и его «проект» воскрешения мертвых, в котором есть, конечно, элемент фантастический.