Неточные совпадения
Развитое в
тексте понимание соотношения между философией и религией дает иное его истолкование и в значительной мере снимает самый вопрос о разнице между религиозной и общей метафизикой, ибо в существе они совпадают и могут различаться скорее в приемах изложения.
Торжеством научно-критического метода в применении к священной письменности, в частности к Ветхому и Новому Завету, явилось их филологически-литературное изучение, при котором подвергаются всестороннему анализу
тексты, формы, вообще вся внешняя, исторически обусловленная, конкретная их оболочка (не говоря уже о такой работе, как критическое установление самого
текста).
Но вместе с тем ясно, что, хотя изощренность научного внимания позволяет лучше изучить
текст священных книг, а это, конечно, не остается безрезультатным и для религиозного их постижения, однако же никакой научный анализ не раскроет в Евангелии того вечного религиозного содержания, которое дается верующему сердцу.
Здесь, ссылаясь на классические авторитеты: Платона, Орфея, Солона, Эмпедокла, а также и на
тексты свящ. писания, Климент выясняет, что «вопрос о Боге соединен с затруднениями».
Если несозданны энергии, то несозданно и это существо, а ежели созданны, то создано и оно, так как энергии неотделимы от существа» (греческий
текст приведен в приложениях к цит. соч., см. стр.823).].
Приведем некоторые основные определения, сюда относящиеся [Не владея достаточно еврейским языком, я лишен, к сожалению, возможности пользоваться оригинальным
текстом Каббалы и беру настоящие отрывки из переводов, в частности из Erich Bischoff.
В подтверждение такого понимания он приводит следующие
тексты из Зогар: «Старейший и непостижимейший имеет образ и не имеет никакого образа...
Окончательное суждение об Эн-соф, выражает ли оно трансцендентную сущность Бога или лишь момент его нераскрытости в творении, чрезвычайно затруднительно: кто знаком с подлинной Каббалой, с характером ее изложения и методом, тот поймет, насколько трудно поддаются ее учения окончательным формулировкам. Поэтому мы намеренно заставили, вместо собственной характеристики, говорить самые
тексты.
От такого пути испытаний сдержи свою мысль [Ού γαρ μήποτε τοϋί ούδαμχί φησίν, είναι μη δντα, αλλά συ της δ'οίφ όδοϋ διζήσιος εΐργε νόημα (так этот
текст приводится в платоновском «Софисте»: 237, а).
Это начало [Каббала, комментируя
тексты: «В начале (берешит) сотворил Бог», замечает: «берешит означает хокма (премудрость, вторая из трех высших сефир), это значит, что мир существует чрез высшую и непроницаемую тайну хокмы», т. е. Софии (Sepher ha Sohar, trad, de Jean de Pauly, l, 3 b).], приемлющее в себя Слово, а в Нем и с Ним дары триипостасного Божества, является вместе с тем основой, в которой зачинается творение, оно и является, по Платону, «вечным образцом» творения.
«В греческом
тексте Нового Завета, — пишет М. Л. Кинг, — есть три слова, означающие любовь.
Однако это значило бы не только экзегетически насиловать данный новозаветный
текст, но и не считаться со всем духом Ветхого Завета, с его явным телолюбием и телоутверждением; пришлось бы, в частности, сплошь аллегоризировать и священную эротику «Песни Песней», которая отнюдь не представляет собой одну лишь лирику или дидактику, но проникнута серьезнейшим символическим реализмом.
И Спаситель в беседе с иудеями (Ио. 10:34–36) ссылается на
текст 81 псалма: «Я сказал: вы боги и сыны Всевышнего все вы» (6).
(Невольно напрашивается на сопоставление с этим учением
текст 1 Кор. 12:12–27.)
Ссылаясь на этот
текст, Спаситель говорит фарисеям: «Не читали ли вы, что Сотворивший в начале (απ οίρχής) мужчину и женщину сотворил их?
Григорий Нисский отрицает изначальную двуполость человека, подвергая своеобразной экзегезе
текст Бытия 1:27: «Сказано: сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его; творение созданного по образу приводится к окончанию.
В
тексте этого рассказа нет ни одного намека на то, чтобы сотворение жены было вызвано грехопадением.
«Сильна как смерть любовь», говорит Песнь Песней любви [В Зогар находим интересное толкование этого
текста Песни Песней: «Сильна как смерть любовь».
Толкуя
текст Евр. 4:15,5:2: πεπερασμένον κατά πάντα, «искушен всем», — Шеллинг продолжает: «стало быть, Он узнал все скорби и искушения, которым подвержено было человеческое сознание в язычестве.
Основное значение здесь имеет, конечно, известный
текст Фил.
И посему Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних» [Толкование этого
текста всегда привлекало к себе внимание богословов.
Что «уподобление» понимается здесь вполне реально, свидетельствуют я дальнейшие слова того же
текста о послушании даже до смерти крестной.], но при этом восприняв его последствия, тяготеющие над человеком, мог Господь совершить спасение мира.
По
тексту библейского повествования естественнее всего кажется предположить, что хотя Аэндорская волшебница не обладала, конечно, силой воскрешения усопших, однако могла магическими средствами медиумически оживлять «астральные трупы» (ларвы); этим и достигалось впечатление воскрешения.
Он писал: «Между прочим, я не получил сюда ни подтверждающего письма от Франка относительно статьи о душе России, ни рукописи
текста «Предварительного действа» А. Н. Скрябина (последний, неосуществленный замысел композитора.
Неточные совпадения
[
Текст начинается с новой страницы, начало фразы в рукописи отсутствует.] — …хлебом в местах, где голод; я эту часть получше знаю чиновников: рассмотрю самолично, что кому нужно.
Вот тут два с лишком листа немецкого
текста, — по-моему, глупейшего шарлатанства: одним словом, рассматривается, человек ли женщина или не человек?
Коли хочешь, так бери сейчас
текст, перьев бери, бумаги — все это казенное — и бери три рубля: так как я за весь перевод вперед взял, за первый и за второй лист, то, стало быть, три рубля прямо на твой пай и придутся.
Классические авторы нам все известны, но мы лучше знаем критические объяснения
текстов, нежели то, что их доднесь делает приятными, что вечность для них уготовало.
Cтраница сверстанного листа с
текстом «Анны Карениной», печатавшимся в отдельном издании 1878 г., с исправлениями Л. Н. Толстого