Неточные совпадения
И подобный замысел не ограничивается литературой, им предполагается и
творческий акт духовной
жизни: книга, но уже и не книга, не только книга!
Чтобы постигнуть религию, познать specificum религиозного в его своеобразии, нужно изучать
жизнь тех, кто является гением в религии (как и для эстетики, законы красоты установляются ведь не курсами профессоров эстетики, но
творческими созданиями художественного гения).
Ева не создается новым
творческим актом, как Адам; ее изведением не нарушается субботний покой, которым почил Бог после творения мира и человека; в нее не было особо вдохнуто Богом дыхание
жизни, ранее сообщенное Адаму.
В отдельных случаях это приводит к трагическим конфликтам между
жизнью пола и творчеством; особенно обречены на них
творческие женщины, которым приходится выбирать между радостями семьи и творчеством, брать на себя иногда непосильное бремя «гетеризма» в безбрачии [Выразительный пример такого конфликта дает
жизнь С. В.
Мир закончен был в шесть дней творения в том смысле, что в него вложены были все силы и семена
жизни, и он мог развиваться далее уже из себя, без нового
творческого вмешательства.
После боговоплощения и сама человечность, человеческое естество, стала иною, ибо получила способность воскресения и новой
жизни благодаря новому
творческому акту Божества, влившему в нее новые силы.
Иначе сказать, человеческая история, как рождение и вместе
творческое саморождение человечества, как некий завершенный зон, протекала бы и в раю, и в
жизни прародителей до грехопадения мы имеем уже это райское начало истории.
Человеку дано было первоначально даровое существование — вкушением «плодов от древа
жизни»; хотя он, призванный лелеять и холить сад Божий, и не был обречен на праздность, но райский труд его имел не подневольный, а вдохновенный характер любовно-творческого отношения к миру.
Бог
творческим актом изводит души из места их упокоения, оживляет их, давая им силу особым образом принимать участие в
жизни, «царствовать», т. е. направлять ее, будучи в то же время «священниками Бога и Христа».
Отменяет ли эта новая, неизведанная еще «теургия» божественную теургию, как изжитую уже и обветшалую форму религиозной
жизни, ставя на ее место
творческую энергию человека, или же рассматривает себя как вновь созревающий плод на ее вековечном древе?
Во вторую половину века интеллигенции, настроенной революционно, пришлось вести почти героическое существование, и это страшно спутало ее сознание, отвернуло ее сознание от многих сторон
творческой жизни человека, сделало ее более бедной.
Ночь была полна глубокой тишиной, и темнота ее казалась бархатной и теплой. Но тайная
творческая жизнь чуялась в бессонном воздухе, в спокойствии невидимых деревьев, в запахе земли. Ромашов шел, не видя дороги, и ему все представлялось, что вот-вот кто-то могучий, властный и ласковый дохнет ему в лицо жарким дыханием. И бы-ла у него в душе ревнивая грусть по его прежним, детским, таким ярким и невозвратимым вёснам, тихая беззлобная зависть к своему чистому, нежному прошлому…
Неточные совпадения
Я был рожден для
жизни мирной, // Для деревенской тишины: // В глуши звучнее голос лирный, // Живее
творческие сны. // Досугам посвятясь невинным, // Брожу над озером пустынным, // И far niente мой закон. // Я каждым утром пробужден // Для сладкой неги и свободы: // Читаю мало, долго сплю, // Летучей славы не ловлю. // Не так ли я в былые годы // Провел в бездействии, в тени // Мои счастливейшие дни?
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства духовного, культуры, той идеальной силы и
творческой деятельности человеческого духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению человека, к обогащению своей
жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
— К народу нужно идти не от Маркса, а от Фихте. Материализм — вне народной стихии. Материализм — усталость души.
Творческий дух
жизни воплощен в идеализме.
— «Внутренняя
жизнь личности есть единственно
творческая сила человеческого бытия, и она, а не самодовлеющие начала политического порядка является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства».
Я все время поминал вас, мой задумчивый артист: войдешь, бывало, утром к вам в мастерскую, откроешь вас где-нибудь за рамками, перед полотном, подкрадешься так, что вы, углубившись в вашу
творческую мечту, не заметите, и смотришь, как вы набрасываете очерк, сначала легкий, бледный, туманный; все мешается в одном свете: деревья с водой, земля с небом… Придешь потом через несколько дней — и эти бледные очерки обратились уже в определительные образы: берега дышат
жизнью, все ярко и ясно…