Неточные совпадения
Булгаков по поводу имясловия написал статью «Афонское дело» (Русская мысль. 1913. № 9), а позднее (в 1920 г.) монографию «Философия имени» (Париж, 1953).], помимо общего
своего богословского смысла, является в некотором
роде трансцендентальным условием молитвы, конституирующим возможность религиозного опыта.
Всего труднее поверить истине, что она — истина, т. е. требует преклонения перед собой и самоотвержения; гораздо легче эту истину воспринять как мое мнение, которое я полагаю как истину: «
род лукавый и прелюбодейный» даже из истины делает средство тешить
свое маленькое я.
Мифотворческий характер философии открытое выражение находит у Платона, который с соблазнительным для философов безразличием и как будто с преднамеренной беспорядочностью от вершин диалектического исследования переходит к мифу и даже самые основные
свои идеи нередко выражает мифом, предоставляя комментаторам решать вопрос, как следует относиться к такого
рода изложению, серьезно ли Платон говорит или шутит.
Учения Платона и Аристотеля в интересующем нас отношении противополагаются лишь как два различных вида одного и того же
рода, не в
своем что, но по
своему как.
И если отвечают, что Он есть то или то, разве тем не останавливаются на определенном и ограниченном состоянии?» «Ведь все, о чем можно высказать или помыслить, что оно есть, не может превзойти области сущего, но должно по праву рассматриваться или как часть п целом, или как наличное в
своих частях целое, или как форма в
роде, или как наличный в
своих формах
род, или как вид в частностях, или как все охватывающее это единство.
Он имеет, стало быть, известный образ и форму, но все-таки не позволяет себя (в
своем подлиннейшем существе) распознать настолько, что он есть нечто в таком
роде, как старец старцев, древний древних, сокровенный сокровенных.
Иначе говоря, лишь с другого конца Аристотель приходит к той же основной характеристике мира идей, какую он имеет у Платона, к признанию его трансцендентно-имманентности или же имманентно-трансцендентности: идеи-формы суть семена, которые, каждое по
роду своему, творчески произрастают в становлении, обусловливаемом аристотелевской ΰλη [Материя (греч.).].
В
своей идее
род существует и как единое, и как полнота всех
своих индивидов, в их неповторяющихся особенностях, причем это единство существует не только in abstracto, но in concreto [В абстракции, ‹но› конкретно (лат.).].
В тотемах, гербах и священных образах символически выражается эта идеальная реальность
рода: есть волк не только как совокупность волков, но и как волчиность, и лев как львиность, и агнец как агнчество; есть роза, цветущая в Софии, и лилия Благовещения; есть злато, ладан и смирна, приличествующие для подношения Вифлеемскому Младенцу отнюдь не по произвольному избранию, но по внутренней природе
своей.
Иудео-христианская вера
свой богооткровенный миф о происхождении мира имеет в повествовании книги Бытия
рода человеческого.
Сотворение земли лежит вне шести дней миротворения, есть его онтологический prius [См. прим. 22 к «Отделу первому».], и творческие акты отдельных дней предполагают
своей основой первозданную землю: в ней отделяется свет от тьмы, твердь от воды, в ней создается земное уже небо, в котором двигнутся светила и полетят птицы, на ней стекается земная вода, которая «произведет» пресмыкающихся, из нее образуется твердь или земная земля, которая произведет «душу живую по
роду ее, скотов и гадов и зверей земных» [Быт.
Соединение души с телом само по себе уже есть
род грехопадения, описываемого Плотином следующими чертами: «какова же причина того, что души, имевшие тамошний жребий и всецело туда принадлежавшие, позабыли
своего бога отца и потеряли ведение и его и себя самих?
С.77] он выражен в следующих словах: «Преблагословенная Дева Мария в первом мгновении
своего зачатия, по особенной благодати Всемогущего Бога и особому преимуществу, ради будущих заслуг И. Христа, Спасителя
рода человеческого, была сохранена свободной от всякой первородной вины» [..declaramus, pronuntiamus et defmimus: doctrinam, quae tenet, beatissiman Virg.
(Общение полов в браке само по себе отнюдь не есть осквернение, но для них, как имеющих природу девственников, оно есть осквернение, и они сознали в себе «
род»
свой и победили похоть тела.)
Здесь различено три
рода безбрачия: природное или предустановленное, фактическое или «от людей», т. е. вследствие жизненных условий, мешающих человеку осуществить
свою двуполость, и добровольное, по мотивам аскетическим, как подвиг брачного постничества.
Миротворение есть акт божественного всемогущества и вместе любви-смирения. Мир создан ради человека и в человеке, который по предназначению
своему есть deus creatus, «бог по благодати». Бог породил в бесчувственно хладном ничто
род сынов Божиих, призванных стать богами, — но не по хищению, которым обольстил человека змей, а по благодати сыновнего послушания.
Подвиг юродства, совершенное отвержение
своего психологического лика, маска мумии на живом лице,
род смерти заживо — таков предел этого пути самоотречения.
И «Царь кроткий», Господь Иисус Христос, по земному
своему корню происходящий из царского
рода Давидова, именуется Царем царствующих и Господом господствующих.
Однако сама по себе эта власть христианских монархов имела еще ветхозаветную при
роду, находя
свой прототип и высшую норму в ветхозаветных теократических царях Давиде и Соломоне, также представляющих собой лишь прообразы теократии, а не исполнение ее.
Неточные совпадения
И как уж потом ни хитри и ни облагораживай
свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского
рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все
свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица.
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди
своих крестьян некоторого
рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в
свою очередь, обучают других учеников.
— И знаете, Павел Иванович! — сказал Манилов, явя в лице
своем выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский доктор засластил немилосердно, воображая ею обрадовать пациента. — Тогда чувствуешь какое-то, в некотором
роде, духовное наслаждение… Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие, можно сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором…
— Как в цене? — сказал опять Манилов и остановился. — Неужели вы полагаете, что я стану брать деньги за души, которые в некотором
роде окончили
свое существование? Если уж вам пришло этакое, так сказать, фантастическое желание, то с
своей стороны я передаю их вам безынтересно и купчую беру на себя.
Нельзя сказать наверно, точно ли пробудилось в нашем герое чувство любви, — даже сомнительно, чтобы господа такого
рода, то есть не так чтобы толстые, однако ж и не то чтобы тонкие, способны были к любви; но при всем том здесь было что-то такое странное, что-то в таком
роде, чего он сам не мог себе объяснить: ему показалось, как сам он потом сознавался, что весь бал, со всем
своим говором и шумом, стал на несколько минут как будто где-то вдали; скрыпки и трубы нарезывали где-то за горами, и все подернулось туманом, похожим на небрежно замалеванное поле на картине.