Неточные совпадения
Незадолго до
смерти зимой 1941/42 г. в статье «Расизм и христианство» он писал: «Есть особая предустановленность во взаимоотношении Германии и России,
род эроса, поработительного со стороны германской и пассивно-притягательного с русской…» (Подробнее см.: Булгаков С. Н. «Христианство и еврейский вопрос».
Новое, второе сотворение человека, после относительной неудачи первого, однако при непременном условии сохранения Адама и его
рода, одновременно требовало и
смерти, и воскресения, как живого синтеза старого и нового, за порогом которого открывается окончательное свершение.
Смена поколений, во образе коей только и существует теперь единое человечество, представляет собой, конечно, некое пожирание детьми отцов, своего
рода dance macabre, пляску
смерти, но именно в чередовании поколений возникает история как конкретное время.
Благодаря первородному греху размножение человеческого
рода теперь совершается не только через рождение, но и через
смерть, за которою последует воскресение; без него же
смерти бы не было, а первое рождение и было бы окончательным.
Иначе говоря,
смерть, в которой Федоров склонен был вообще видеть лишь
род случайности и недоразумения или педагогический прием, есть акт, слишком далеко переходящий за пределы этого мира, чтобы можно было справиться с ней одной «регуляцией природы», методами физического воскрешения тела, как бы они ни были утонченны, даже с привлечением жизненной силы человеческой спермы в целях воскрешения или обратного рождения отцов сынами (на что имеются указания в учении Федорова).
Вдруг, в июле месяце 1761 года, из Тамбова пришло известие, что князь Сергей Сергеевич скончался. Он был убит ударом молнии при выходе из часовни, находившейся в храме в Луговом и переделанной им из старой, много лет не отпиравшейся беседки. Из Тамбова сообщали даже и легенду об этой беседке и историю ее самовольного открытия покойным князем. Сделалось известно также и его завещание. Понятно, что подобного
рода смерть заставила долго говорить о себе в обществе.
Убить просто француза — казалось для русского крестьянина уже делом слишком обыкновенным; все
роды смертей, одна другой ужаснее, ожидали несчастных неприятельских солдат, захваченных вооруженными толпами крестьян, которые, делаясь час от часу отважнее, стали наконец нападать на сильные отряды фуражиров и нередко оставались победителями.
Неточные совпадения
— В том-то и дело, что премерзейшее дело! Говорят, что Чичиков и что подписано завещание уже после
смерти: нарядили какую-то бабу, наместо покойницы, и она уж подписала. Словом, дело соблазнительнейшее. Говорят, тысячи просьб поступило с разных сторон. К Марье Еремеевне теперь подъезжают женихи; двое уж чиновных лиц из-за нее дерутся. Вот какого
роду дело, Афанасий Васильевич!
Почтмейстер вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам, Юнговы «Ночи» и «Ключ к таинствам натуры» Эккартсгаузена, [Юнговы «Ночи» — поэма английского поэта Э. Юнга (1683–1765) «Жалобы, или Ночные думы о жизни,
смерти и бессмертии» (1742–1745); «Ключ к таинствам натуры» (1804) — религиозно-мистическое сочинение немецкого писателя К. Эккартсгаузена (1752–1803).] из которых делал весьма длинные выписки, но какого
рода они были, это никому не было известно; впрочем, он был остряк, цветист в словах и любил, как сам выражался, уснастить речь.
— То-то и ужасно в этом
роде горя, что нельзя, как во всяком другом — в потере, в
смерти, нести крест, а тут нужно действовать, — сказал он, как будто угадывая ее мысль. — Нужно выйти из того унизительного положения, в которой вы поставлены; нельзя жить втроем.
«Юноша оказался… неглупым! Осторожен. Приятная ошибка. Надобно помочь ему, пусть учится. Будет скромным, исполнительным чиновником, учителем или чем-нибудь в этом
роде. В тридцать — тридцать пять лет женится, расчетливо наплодит людей, не больше тройки. И до
смерти будет служить, безропотно, как Анфимьевна…»
Брат мой милый! коли меня пикой, когда уже мне так написано на
роду, но возьми сына! чем безвинный младенец виноват, чтобы ему пропасть такою лютою
смертью?» Засмеялся Петро и толкнул его пикой, и козак с младенцем полетел на дно.