Неточные совпадения
Следует различать между расширением нашего опыта, открывающим нам новые миры (безразлично, будет ли это мир, изучаемый телескопом или же астральным ясновидением), и его
прорывом, которым является соприкосновение с началом, трансцендентным миру, т. е. с Богом.
В «
прорыве» своем к Божеству «я становлюсь столь же богат, так что Бог не может быть мне достаточен всем, чем Он есть Бог, всеми своими божескими делами: ибо я получаю в этом
прорыве то, в чем Бог и я общи» (I, 176).
Исходя из своего религиозного монизма, для которого Божество есть лишь глубина бытия, а не трансцендентное начало, открывающееся миру, Эккегарт фактически устраняет откровение Божества в собственном смысле, заменяя его самооткровением твари («
прорывом» чрез тварность); соответственно этому спиритуалистически истолковывается и евангельская история.
Искусство, как «рождение в красоте», есть обретение чрез себя, а постольку и в себе софийности твари,
прорыв чрез ничто, через полубытие к сущности.
Однако самопреображение человека может ограничиться только этой точкой
прорыва, причем человек остается как бы своим собственным пленником.
Можно сказать схематически, что в язычестве Трансцендентное открывается лишь в имманентном и через имманентное (теокосмизм), в Откровении же Оно само нисходит к человеку: там восхождение человека,
прорыв через толщу коры естества, здесь нисхождение Божества, встреча Его с человеком.
Христианство научает постигать мир не только как ризу Божества или космос, но и как «мир сей», темницу для духа, оно вселяет в души жажду освобождения от мира, стремление к
прорыву за его грани.
Неточные совпадения
Когда благому просвещенью // Отдвинем более границ, // Со временем (по расчисленью // Философических таблиц, // Лет чрез пятьсот) дороги, верно, // У нас изменятся безмерно: // Шоссе Россию здесь и тут, // Соединив, пересекут. // Мосты чугунные чрез воды // Шагнут широкою дугой, // Раздвинем горы, под водой //
Пророем дерзостные своды, // И заведет крещеный мир // На каждой станции трактир.
Я чай бы, со стыда ты землю сквозь
прорыла // И в тёмных пропастях себя сокрыла.
Он никогда не вникал ясно в то, как много весит слово добра, правды, чистоты, брошенное в поток людских речей, какой глубокий извив
прорывает оно; не думал, что сказанное бодро и громко, без краски ложного стыда, а с мужеством, оно не потонет в безобразных криках светских сатиров, а погрузится, как перл, в пучину общественной жизни, и всегда найдется для него раковина.
— Это болезнь, — говорил Обломов, — горячка, скаканье с порогами, с
прорывами плотин, с наводнениями.
А избрать скромную, трудовую тропинку и идти по ней,
прорывать глубокую колею — это скучно, незаметно; там всезнание не поможет и пыль в глаза пускать некому.