Неточные совпадения
Но само собою разумеется, антилогизм есть логическая утопия, нечто невозможное для человеческого духа, просвещенного светом логоса, неосуществимое для мышления
задание: рассуждать так, как будто бы Бога, опознанного «практическим разумом», совсем не существовало для теоретического.
Они суть поэтому нормы и
задания для этого опыта, не единоличные, но церковно-кафолические.
Но для философии эти догматы становятся именно только темами, мотивами,
заданиями, проблемами, а в ней они должны стать выводом, конечным результатом философствования.
Дело в том, что наука строится по известным
заданиям, она ставит себе лишь определенные проблемы, а соответственно сосредоточивает и свое внимание лишь на известных явлениях, отметая другие (напр., очевидно, что вся религиозно-историческая наука при ее основоположном и методическом рационализме строится на принципиальном отрицании чуда, и поэтому все элементы чудесного в религии, без которых, быть может, нельзя и понять последнюю, она относит к области легенд и сказок).
Она порождается осознанной неадекватностью мышления своему предмету или своим
заданиям, она обнаруживает недостаточность сил человеческого разума, который на известной точке принужден останавливаться, ибо приходит к обрыву и пропасти, а вместе с тем не может не идти до этой точки.
Однако, будучи реален в основе, он остается лишен какого-либо самостоятельного
задания.
Мир по силе необходимости здесь возникает, но в то же время сам он для себя является случайностью, не имеет собственного
задания и смысла.
Несмотря на когенианские
задания этой книги, она содержит тонкие исследования относительно самых трудных проблем платонизма и в этом отношении даже превосходит капитальную работу Natorp.
Как проявление божественных сил, мир есть сама действительность и полнота, но в тварной свободе своей он есть еще
задание, игра возможностей, бесконечная возможность возможностей.
Мир идей, идеальное все, актуально содержащееся в Софии, для мира тварного существует не только как основа или причинность (в вышеуказанном смысле), но и как норма, предельное
задание, закон жизни, аристотелевская энтелехия в отношении к потенциальному состоянию бытия.
Это противопоставление неба и земли есть основа творения, его начальный исход; снятие же его, установление живой лествицы между небом и землею, есть конечное
задание мирового и исторического процесса...
Идея-энтелехия есть одновременно и данность, как корень бытия, и
задание, устремленность за пределы наличности.
Каждое из этих устремлений страждет разъединением и в нем находит границу, норму же имеет в преодолевающем «отвлеченность»
задании целого, жизни в триединстве истины, добра, красоты.
Это девственное соединение любви и супружества есть внутреннее
задание христианского брака, и в таинстве подается благодать брачушимся, дабы возрождать целомудрие и укреплять здоровье пола, утерянное в грехопадении.
Напротив, выполнение темы, осуществление творческих
заданий есть уже дело талантливости, особой одаренности к исполнению, без этой приемлющей и рождающей среды остается бесплодна и гениальность.
По своему объему оно многомотивнее, а по
заданию шире не только Ветхого, но и Нового Завета, поскольку и этот последний содержит еще обетования о грядущем Утешителе.
Такое антиномическое
задание, явно нарушающее логический «закон тожества», вытекает в силу логики спасения, не совпадающей с рассудочной логикой, определяется положением человека после грехопадения.
Эта организация искусств приводила самое большее лишь к тому, что становились возможны общие достижения совместных искусств, причем все они оставались самими собой, преследуя свои частные художественные
задания, хотя и в связи с объединяющими задачами культа.
А сверхвластие есть не что иное, как боговластие, теократия, которая и есть онтологическое ядро власти, а потому и скрытое ее
задание.
Таково мистическое
задание религиозной общественности.
Неточные совпадения
Вечный человек, человек, обращенный к вечности и бесконечности, есть вечное и бесконечное
задание, он есть вместе с тем и вечно новый человек.
Русский империализм имеет национальную основу, но по
заданиям своим он превышает все чисто национальные
задания, перед ним стоят задачи широких объединений, быть может, невиданных еще объединений Запада и Востока, Европы и Азии.
Но еще глубже лежит культурное и духовное
задание воссоединения Востока и Запада.
Достойное национальное бытие есть историческое
задание, а не простая историческая данность.
У нас, русских, нет великоимперских стремлений, потому что великая империя — наша данность, а не
задание.