Неточные совпадения
Во всяком случае, — и этому необходимо давать надлежащий вес при оценке Мейстера Эккегарта, — художник слова и спекулятивный метафизик слишком сильно и явно дают себя знать в его сочинениях, чтобы можно было
принимать все его
идеи за религиозно-мистические интуиции и откровения, и никогда нельзя уверенно сказать, опирается ли проповедь Эккегарта на опытные переживания, или же она рождается из загоревшихся в душе его художественных образов и спекулятивных
идей, которые он превращает в задачу для осуществления опытным мистическим путем.
Эти запредельные сущности вещей определялись, как числа у пифагорейцев, как имена в различных мистических учениях, как
идеи у Платона, как творческие формы (энтелехии) у Аристотеля, как буквы еврейского алфавита в Каббале [В первой книге Каббалы («Сефер Иецира» — «Книге творения») утверждается, что все мироздание зиждется на 10 цифрах и на 22 буквах еврейского алфавита; это учение развивается также в книге Зогар (см.
прим. 79 к Отделу первому).] [Ср. учение о сотворении мира и об участии в нем отдельных букв, о небесном и земном алфавите в книге Зогар: Sepher ha Sohar, trad, de Jean de Pauly, tome I, 2 а (и далее).
Федоров же, смелее и радикальнее идя в направлении Мечникова [Имеются в виду
идеи И. И. Мечникова о «естественной смерти» и о продлении человеческой жизни (см.: Мечников И. И. Этюды оптимизма М 1987).], стремится к научному бессмертию,
принимая за него отсутствие смерти, или неопределенную продолжительность жизни.
Если эти
идеи в марксизме
приняли идейно убогий и отталкивающе вульгарный характер, то у Федорова они получили благородство и красоту благодаря высркому религиозному пафосу его учения.
Даже непримиримость к «звериному» началу государственности у Л. Н. Толстого, у которого все положительные
идеи облекаются в отрицания,
принимают форму «нетовщины», говорит о том же, как и мистическая революционность интеллигенции с ее исканиями невидимого грядущего града [К этому стану в последние годы литературно примкнул и Д. С. Мережковский.
Рационалистическое сознание мешает им
принять идею конца истории и мира, которая предполагается их неясными чувствами и предчувствиями; они защищают плохую бесконечность, торжествующую в жизни натурального рода.
Мужик органически не способен
принять идеи частного землепользования, для него земля — „божья“, „божьим“ также является все на земле, что создается без труда человеческого, — леса, земные недра, луга.
Неточные совпадения
— Во Франции, друг мой, в Англии. В Германии, где организованный рабочий класс
принимает деятельное участие в государственной работе. Все это — страны, в которых доминирует национальная
идея…
Необходимо
принять какую-то
идею, как это сделали Томилин, Макаров, Кутузов.
— И можешь ли ты допустить
идею, что люди, для которых ты строишь, согласились бы сами
принять свое счастие на неоправданной крови маленького замученного, а
приняв, остаться навеки счастливыми?
Огарев еще прежде меня окунулся в мистические волны. В 1833 он начинал писать текст для Гебелевой [Г е б е л ь — известный композитор того времени. (
Прим. А. И. Герцена.)] оратории «Потерянный рай». «В
идее потерянного рая, — писал мне Огарев, — заключается вся история человечества!» Стало быть, в то время и он отыскиваемый рай идеала
принимал за утраченный.
Невозможность для человека высокого сознания признать и узнать Бога, может быть, есть лишь невозможность
принять человека, верующего в Бога, его искажающие
идеи о Боге, отражающие его собственное рабство, его жесты благочестия.