Неточные совпадения
Пример подобного
отношения являет тот же Кант, который в число своих систематически распланированных критик,
по мысли его, имеющих обследовать все основные направления и исчерпать все содержание сознания, не включил, однако, особой «критики силы религиозного суждения», между тем как известно, что трансцендентальная характеристика религии запрятана у него во все три его критики [Нам могут возразить, что таковая четвертая критика у Канта в действительности имеется, это именно трактат «Die Religion innerhalb der blossen Vernunft» (написанный в 1793 году, т. е. уже после всех критик), в наибольшей степени дающий ему право на титул «философа протестантизма».
Не говоря уже о многочисленных представителях слепого, фанатического атеизма, у которых практическое
отношение к религии выражается в ненависти к ней (ecrasez Finfame) [«Раздавите гадину!» (фр.) — слова Вольтера
по поводу католической церкви.], здесь в первую очередь следует назвать представителей немецкого идеализма Фихте (периода Atheismusstreit) [«Спор об атеизме» (нем.) — так называется литературный скандал, разразившийся в Иене в 1799 г.
по поводу статьи И. Г. Фихте «Об основании нашей веры в божественное управление миром», опубликованной в 1798 г. в редактируемом Фихте «Философском журнале».
Всякая религия есть
по сути религия спасения… как следует мыслить религиозное
отношение, чтобы через спасение добиться желаемого удовлетворения без противоречия с самим собой (нем.).
Доказательства бытия Божия вообще уже самым появлением своим свидетельствуют о наступлении кризиса в религиозном сознании, когда
по тем либо иным причинам иссякают или затягиваются песком источники религиозного вдохновения, непосредственно сознающего себя и откровением, но та вера, которая призывается сказать горе: «двинься в море» [«Иисус же сказал им в ответ:…если будете иметь веру и не усомнитесь… то… если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет» (Мф. 21:21).], не имеет, кажется, ровно никакого
отношения к доказательствам.
«Для религии, правда, существенно размышление… но оно не направлено… на сущность высшей причины самой
по себе или в ее
отношении к тому, что одновременно есть и причина и следствие; напротив, религиозное размышление есть лишь (!) непосредственное сознание, что все конечное существует лишь в бесконечном и через него, все временное в вечном и через него.
Иванов, А. Белый) [Об
отношении С. Н. Булгакова к творчеству Андрея Белого см. в его письмах, написанных
по поводу романа «Серебряный голубь» в 1910–1911 гг.
Православие, как церковь литургическая
по преимуществу, в этом
отношении подвергается особенным нападениям, даже сравнительно с католичеством, имеющим, при большей пышности культа, сравнительно не столь богатую литургику.
Но так как бытие,
по определению «Логики», есть «всеобщность в пустом и абстрактнейшем смысле, чистое
отношение к себе без всякой реакции внутри и снаружи» (70) [Ср. там же.
Учения Платона и Аристотеля в интересующем нас
отношении противополагаются лишь как два различных вида одного и того же рода, не в своем что, но
по своему как.
Вопрос об
отношении Бога к миру Аристотель поясняет следующим сравнением: «Следует взвесить (говорит он), каким из двух способов содержится природа всего блага или наилучшее: как вечно отделенное, самостоятельно
по себе существующее или же как строй его частей.
Поэтому мы не должны устремлять свое размышление в эту сторону, но должны трактовать его
по аналогии с простым, избегая
отношения к множественности и делению».
Ибо если ты станешь мыслить его как Бога или ум, то оно больше; если ты в своем мышлении приводишь его к единству, оно и в этом
отношении более; оно более едино (το ένικώτερον), в
отношении к твоему мышлению, чем ты можешь представлять себе самого Бога, ибо оно само
по себе без всякой акциденции [Акциденция (от лат. accidentia — случай) — нечто случайное, несущественное (свойство, признак и т. п.).] (συμβεβηκότος).
Вещи познаются или
по их собственной природе, или
по взаимным
отношениям их между собою; к Богу же ничто из этого неприменимо.
В учении Оригена идеям отрицательного богословия принадлежит свое определенное место, причем нельзя не видеть близости его в этом
отношении к Плотину. В книге первой сочинения «О началах», содержащей общее учение о Боге, резко утверждается Его трансцендентность и непостижимость. «Опровергши,
по возможности, всякую мысль о телесности Бога, мы утверждаем, сообразно с истиной, что Бог непостижим (mcompehensibilis) и неоценим (inaestimabilis).
«То, что подлинно есть благо
по сущности своей, не есть ни начало, ни цель, ни причина бытия, и не имеет
отношения к тому, что является источником движения к причине бытия» [Migne, 90, col. 1177 (Diversa capita ad theologian! et oeconomiam spectantia deque virtute ac vitio, β).
Поэтому должно думать, что каждое в отдельности из того, что говорится о Боге, означает не то, что Он есть
по существу, но показывает или то, что Он не есть, или некоторое
отношение к чему-либо из того, что Ему противопоставляется, или что-либо из сопровождающих Его природу или деятельность» (27–28).
Горе тому, кто осмелится приписать Божеству какое-либо качество; ибо качественность есть свойство конечности и потому должна вести к уконечению Бесконечного [Исходя из такого понимания, и «сефиры» (числом 10), или божественные лучи, которые являются личными носителями качеств бескачественного в себе эн-софа и посредниками всех
отношений Божества к миру,
по мнению проф.
Бемизм есть динамический спинозизм, концепция же
отношения Бога к миру у обоих одна и та же [Cp., напр., у Спинозы: «Я раскрыл природу Бога и его свойства, а именно, что он необходимо существует; что он един; что он существует и действует
по одной только необходимости своей природы; что он составляет свободную причину всех вещей; что все существует в Боге и, таким образом, зависит от него, что без него не может ни существовать, ни быть представляемо; и наконец, что все предопределено Богом и именно не из свободы вовсе или абсолютного благоизволения, а из абсолютной природы Бога, иными словами, бесконечного его могущества…
В вечной природе существуют две области и заключена возможность двух жизней: «огонь или дух», обнаруживающийся как «молния огня» на четвертой ступени, силою свободы (опять и свобода у Беме мыслится вне
отношения к личности, имперсонали-стически, как одна из сил природы) определяет себя к божественному единству или кротости, и благодаря этому первые 4 стихии становятся или основой для царства радости, или же, устремляясь к множественности и самости, делаются жертвой адского начала, причем каждое начало по-своему индивидуализирует бытие.
Ничто как бытие-небытие есть specificum [Видовой признак (лат.).] тварности, ее — странно сказать — привилегия и онтологическое отличие [Св. Афанасий Александрийский говорит об
отношении между Творцом и творением: «Все, что ни сотворено, нимало не подобно
по сущности своей Творцу, но вне Его,
по благодати и изволению Его сотворено Словом…
То же самое можно было бы сказать и
по поводу пространственности, которая аналогична времени в том
отношении, что и в ней сопряженно соединены моменты слитности и раздельности, да и нет, единства и множественности.
Типична в этом
отношении полемика св. Григория Палимы (XIV в.), который отвергает астрологическую мировую душу, однако утверждая бытие ее в человеке: «Не существует какой-нибудь небесной или всемирной души, но единственно разумная душа есть человеческая: не небесная, но свышенебесная, и не благодаря месту, но
по своей собственной природе, как умная правящая сущность» (ού^εστι τις ουρανός, ή παγκόσμιος ψυχή, άλλα μόνη λογική ψυχή εστίν ή ανθρωπινή ουκ ουράνιος, αλλ' ύπερουράνιος, ου τόπω, αλλά щ εαυτής φύσει, άτε νοερά υπάρχουσα ουσία) Migne Patrol., ser. gr., t. 150, col. 1125, cap.
По определению св. Максима Исповедника, «зло и не было и не будет самостоятельно существующим
по собственной природе, ибо оно и не имеет в сущем ровно никакой сущности, или природы, или самостоятельного лика, или силы, или деятельности, и не есть ни качество, ни количество, ни
отношение, ни место, ни время, ни положение, ни действие, ни движение, ни обладание, ни страдание, так чтобы естественно созерцалось в чем-либо из сущего, и вовсе не существует во всем этом
по естественному усвоению; оно не есть ни начало, ни средина, ни конец».
Различие на полы создано только на основании предведения греха: Бог, «предуразумевая силою предведения, к чему склонно движение произвола
по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое не имеет никакого
отношения к божественному первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному».
Это сделалось неизбежным и даже вполне правомерным, как только
по тем или иным причинам была нарушена искренность
отношений между культом и искусством и в них проник расчетливый утилитаризм, одинаково чуждый природе как религии, так и искусства.
По сравнению с таким
отношением христианство естественно кажется холодным, сдержанным, недоверчивым.
Для христианства же положительным мотивом общественности является милосердие, жалость, сострадание, вообще благотворительность,
по существу имеющая, однако, только паллиативный характер, а потому и христианская политика (или, если угодно, «христианский социализм» [Об
отношении Булгакова к «христианскому социализму» см.: Акулинин В. Н. С. Н. Булгаков: вехи жизни и творчества
Булгаков С. Н. Христианский социализм.
Неточные совпадения
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так сказать, и для самого себя, ибо, — не говоря уже о пользе в геморроидальном
отношении, — видеть свет и коловращенье людей — есть уже само
по себе, так сказать, живая книга и вторая наука.
Собакевич отвечал, что Чичиков,
по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на выбор и народ во всех
отношениях живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его вина, и в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней есть на свете немало, и бывают примеры, что вымирают-де целые деревни.
Сын ваш, — обратился он к Пульхерии Александровне, — вчера, в присутствии господина Рассудкина (или… кажется, так? извините, запамятовал вашу фамилию, — любезно поклонился он Разумихину), обидел меня искажением мысли моей, которую я сообщил вам тогда в разговоре частном, за кофеем, именно что женитьба на бедной девице, уже испытавшей жизненное горе, по-моему, повыгоднее в супружеском
отношении, чем на испытавшей довольство, ибо полезнее для нравственности.
Самым ужаснейшим воспоминанием его было то, как он оказался вчера «низок и гадок», не
по тому одному, что был пьян, а потому, что ругал перед девушкой, пользуясь ее положением, из глупо-поспешной ревности, ее жениха, не зная не только их взаимных между собой
отношений и обязательств, но даже и человека-то не зная порядочно.
В молодой и горячей голове Разумихина твердо укрепился проект положить в будущие три-четыре года,
по возможности, хоть начало будущего состояния, скопить хоть несколько денег и переехать в Сибирь, где почва богата во всех
отношениях, а работников, людей и капиталов мало; там поселиться в том самом городе, где будет Родя, и… всем вместе начать новую жизнь.