Неточные совпадения
Религия вне морального ее трактования кажется ему идолопоклонством — Abgötterei [«Идолопоклонство в практическом смысле — это все еще та религия, которая мыслит
высшее существо со свойствами,
по которым и нечто другое, а не моральность сама
по себе может быть подходящим условием для того, чтобы сообразоваться с его
волей во всем, что в состоянии делать человек» (там же С. 497).].
Если же это так, то, очевидно, разумные существа низошли из
высшего состояния в низшее, и притом не только души, заслужившие это нисшествие разнообразием своих движений, но и те существа, которые были низведены из
высшего и невидимого состояния в это низшее и видимое для служения всему миру, хотя и не
по своему желанию: суете во твари повинуся не
волею, но за повинувшаго ю на уповании (Рим. 8:20).
Неточные совпадения
По убеждению его выходило, что это затмение рассудка и упадок
воли охватывают человека подобно болезни, развиваются постепенно и доходят до
высшего своего момента незадолго до совершения преступления; продолжаются в том же виде в самый момент преступления и еще несколько времени после него, судя
по индивидууму; затем проходят, так же как проходит всякая болезнь.
Он верит, что в мире есть нечто
высшее, нежели дикий произвол, которому он от рождения отдан в жертву
по воле рокового, ничем не объяснимого колдовства; что есть в мире Правда и что в недрах ее кроется Чудо, которое придет к нему на помощь и изведет его из тьмы.
Не говорю я тоже ничего о перемене привычек, образа жизни, пищи и проч., что для человека из
высшего слоя общества, конечно, тяжелее, чем для мужика, который нередко голодал на
воле, а в остроге
по крайней мере сыто наедался.
Перед нею Федосей плавал в крови своей, грыз землю и скреб ее ногтями; а над ним с топором в руке на самом пороге стоял некто еще ужаснее, чем умирающий: он стоял неподвижно, смотрел на Ольгу глазами коршуна и указывал пальцем на окровавленную землю: он торжествовал, как Геркулес, победивший змея: улыбка, ядовито-сладкая улыбка набегала на его красные губы: в ней дышала то гордость, то презрение, то сожаленье — да, сожаленье палача, который не из собственной
воли, но
по повелению
высшей власти наносит смертный удар.
Ольга,
по своему развитию, представляет
высший идеал, какой только может теперь русский художник вызвать из теперешней русской жизни, оттого она необыкновенной ясностью и простотой своей логики и изумительной гармонией своего сердца и
воли поражает нас до того, что мы готовы усомниться в ее даже поэтической правде и сказать: «Таких девушек не бывает».