Неточные совпадения
Т. 5. С. 296).], и в то же время оно притязает на объективность и общезначимость своих оценок, что и приводит Канта к постановке вопроса: «как возможны синтетические суждения a priori в области эстетики?» Художественный вкус поэтому становится у Канта «Vermögen» [Способность, возможность, сила (нем.).] и рассматривается как аналогичная
разуму способность a priori оценивать сообщаемость (Muttheilbarkeit) чувств, которые связаны с данным представлением (без посредства
понятия) (160) [«Вкус можно было бы даже определить как способность суждения о том, чему наше чувство придает всеобщую сообщаемостъ без посредства
понятия» (Кант И. Соч...
В этом смысле
понятие безбожной религии содержит contradictio in adjecto [«Противоречие в определении» (лат.) — логическая ошибка; напр.: «круглый квадрат».], внутренне противоречиво, ибо существо религии именно и состоит в опытном опознании того, что Бог есть, т. е. что над миром имманентным, данным, эмпирическим существует мир иной, трансцендентный, божественный, который становится в религии доступным и ощутимым: «религия в пределах только
разума» [Название трактата И.
Для того чтобы схемы
понятий наполнялись жизненным содержанием и в сети
разума уловлялась действительная, а не воображаемая рыба, надо, чтобы познание имело орган такого удостоверения действительности, чувство реальности, которая не разлагается на отдельные признаки вещи, но их связывает собой в бытии.
Для рассудка («чистого
разума») такое удостоверение, может быть, и является «мистическим» и установляется «верою», но это показывает только всю условность и недостаточность отвлеченно-рассудочного понимания познания, ибо корень познания жизненно-прагматический, и
понятие эмпирии должно уже наперед включать в себя признак действенности, ощупывающей вещи и отличающей идеальности от реальностей (кантовские «талеры» в воображении или в кошельке) [Имеется в виду рассуждение И. Канта в «Критике чистого
разума» (Кант И. Соч · · В 6 т. М., 1964.
В область
понятий (т. е. «чистого
разума») не должно ничего просачиваться через скважину веры, открывающуюся в практическом
разуме.
Но это расширение теоретического
разума не есть расширение спекуляции, т. е. не дает права делать из этих
понятий позитивное употребление в теоретическом отношении (??), так как здесь практический
разум делает то, что эти
понятия становятся реальными и действительно получают свои (возможные) объекты.
А если опыт и получает это расширение, то спекулятивный
разум с этими идеями может приступать к делу только отрицательно, т. е. не расширяя
понятия, но разъясняя его» (там же, 140 141).
Напротив, в философии Канта, именно в его учении об «идеях» как предельных
понятиях, а равно и в учении о различении суждений практического
разума от теоретического
разума и «силы суждения» заключается implicite [Неявно, в скрытом состоянии (нем.).] целая теория мифотворчества, хотя и отрицательного или агностического содержания.
Цитируемые места см. 377–381.], начинающаяся словами Платона: «Бог не может быть
разумом постигнут, и словами
понятие о нем не может быть выражено».
Для Евномия, как мы уже знаем, не представлялось сомнения в возможности адекватного, исчерпывающего познания божественной сущности помощью
понятий («имен»), и главным таким
понятием являлась «нерожденность» [«Подобно малолетним и по-детски, попусту занимаясь невозможным, как бы в какой-нибудь детской ладони, заключают непостижимое естество Божие в немногих слогах слова: нерожденность, защищают эту глупость и думают, что Божество толико и таково, что может быть объято человеческим
разумом одно наименование» (Творения иже во святых отца нашего св. Григория Нисского, т. VI. М., 1864, стр.299.
Понятий абсолютно антиидейных и внесофийных нет и быть не может, ex nihilo nihil fit [Из ничего не происходит ничего (лат.).], и даже пустейшие и ничтожнейшие или ложные
понятия суть паразиты, вырастающие на живом древе идей; но также не может быть и
понятий вполне и безусловно софийных, ибо
понятия рождаются из дискурсивного мышления, которое соответствует раздробленному состоянию мира, сотканного из бытия и небытия, и подлинно софийная идея не есть уже
понятие мышления, но выходит за пределы
разума (о чем ниже).
Неточные совпадения
Рожденной от человека, который не мог дать ему воспитания, дабы посредством оного
понятие его изострилося и украсилося полезными и приятными знаниями; определенный по состоянию своему препровождать дни свои между людей, коих окружность мысленная области не далее их ремесла простирается; сужденный делить время свое между рыбным промыслом и старанием получить мзду своего труда, —
разум молодого Ломоносова не мог бы достигнуть той обширности, которую он приобрел, трудясь в испытании природы, ни глас его — той сладости, которую он имел от обхождения чистых мусс.
Но не довольствуяся преподавать правила российского слова, он дает
понятие о человеческом слове вообще яко благороднейшем по
разуме даровании, данном человеку для сообщения своих мыслей.
Понятия о вещах были в них равные, правила жизни знали они равно, но остроту
разума и движения сердца природа в них насадила различно.
Если бы силы мои достаточны были, представил бы я, как постепенно великий муж водворял в
понятие свое
понятия чуждые, кои, преобразовавшись в душе его и
разуме, в новом виде явилися в его творениях или родили совсем другие, уму человеческому доселе недоведомые.
Ибо упругость духа вольности, переходя в изображение речи, приучит и
разум к твердым
понятиям, столь во всяких правлениях нужным.