Неточные совпадения
По часто повторяющемуся
в аскетике сравнению, Бог подобен огню, а
душа — металлу, который может
оставаться холодным, чуждым огня, но, раскаляясь, может становиться как бы одно с ним.
Ты всегда меня видишь! Хорошо знаю я это, скрываюсь ли от Тебя со стыдом и страхом или внемлю Тебе с восторгом и трепетом. Чаще же — увы! — только мыслью помню о Тебе, но холодна бывает
душа моя. И тогда бываю я свой, а не Твой, замыкается небо, один
остаюсь в своем ничтожестве, на жертву ненасытного и бессильного я. Но Ты зовешь, и радостно вижу, что только я отходил от Тебя, и Ты всегда меня видишь.
Именно здесь
душа, уменьшая количество и величину, постепенно останавливается на наименьшем и таким образом
остается на чем-то таком, что хотя и неделимо, но было
в делимом и существует
в другом.
Рассуждая же
в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она не есть
душа, или ум, не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения; не высказывается и не мыслится; не есть число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она не стоит и не движется, не покоится и не имеет силы, не есть сила или свет; не живет и не есть жизнь; не сущность, не вечность и не время; не может быть доступна мышлению; не ведение, не истина; не царство и не мудрость; не единое, не единство (ένότης), не божество, не благость, не дух, как мы понимаем; не отцовство, не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим сущего, не есть что-либо из не сущего или сущего, и сущее не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она не знает сущего как такового; и она не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы не полагаем и не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное,
остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
При воплощении
душа «теряет крылья и попадает
в оковы тела», «погребается и
остается в темнице», «
души по необходимости становятся амфибиями, невольно ведя жизнь
в тамошней и здешней области» (Enn. IV, lib. VIII, cap. IV).
Вот важнейшее место, сюда относящееся: «если
душа благодаря ускоренному уходу освобождается от тела, то она ни
в каком отношении не терпит ущерба и познала природу зла с тем, чтобы открылись заключенные
в ней силы и обнаружились энергии творчества, которые
оставались бы втуне при спокойном пребывании
в бестелесном, ибо никогда не могли бы перейти
в действие, и от
души осталось бы скрытым, что она имеет» (Enn. IV, Lib. VIII, cap. 5).], а
в неблагоприятном
душа загрязняется и, для того чтобы освободиться от телесных оков, должна подвергнуться очистительному процессу, которым является многократное перевоплощение
в различные тела.
Мы должны, пока имеем тело,
оставаться в жилище, приуготованном нам доброй сестрой
душой» (Enn. II, Lib. IX, cap. 18).], — от света, эманирующего из «Εν Плотина, на землю ложатся преимущественно тени.
Такова троица у Плотина: Единое — Ум —
Душа; хотя по эманативному своему смыслу шютиновская троица и существенно отличается от христианской, она
остается гениальной попыткой философского осознания три-ипостасного образа, живущего
в человеке.
Розанов знает пол тела и телесное соединение, но плохо различает пол
души и брачность духа, потому для него
остается закрытой природа «третьего пола» («нечетных духов»),
в которой он видит исключительно половое уродство «урнингов», гомосексуализм, вообще дефектность пола.
Но, конечно,
оставаясь свободным от морали, искусство силою своего влияния содействует общему росту моральности
в человеческой
душе.
Они ушли. Я взялся за прерванное их приходом чтение. И вдруг меня поразило, как равнодушен я остался ко всем их благодарностям; как будто над душою пронесся докучный вихрь слов, пустых, как шелуха, и ни одного из них не
осталось в душе. А я-то раньше воображал, что подобные минуты — «награда», что это — «светлые лучи» в темной и тяжелой жизни врача!.. Какие же это светлые лучи? За тот же самый труд, за то же горячее желание спасти мальчика я получил бы одну ненависть, если бы он умер.
Вероятно, когда-нибудь еще в детстве, будучи дворовым, босоногим мальчишкой, случилось ему увидать красиво одетого барина с тросточкой и плениться его уменьем вертеть ею, и вот впечатление навеки и неизгладимо
осталось в душе его, так что теперь, в тридцать лет от роду, припомнилось все, как было, для полного пленения и прельщения всего острога.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась // За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она
в оставленную сень, // И
в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, //
Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною
душой; // И ей открылся мир иной.
Можно было сравнить его внутреннее состояние
души с разобранным строеньем, которое разобрано с тем, чтобы строить из него же новое; а новое еще не начиналось, потому что не пришел от архитектора определительный план и работники
остались в недоуменье.
— Но позвольте: зачем вы их называете ревизскими, ведь души-то самые давно уже умерли,
остался один неосязаемый чувствами звук. Впрочем, чтобы не входить
в дальнейшие разговоры по этой части, по полтора рубли, извольте, дам, а больше не могу.
У тоненького
в три года не
остается ни одной
души, не заложенной
в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь
в конце города дом, купленный на имя жены, потом
в другом конце другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.
Я знаю, мы скоро разлучимся опять и, может быть, навеки: оба пойдем разными путями до гроба; но воспоминание о ней
останется неприкосновенным
в душе моей; я ей это повторял всегда, и она мне верит, хотя говорит противное.