Неточные совпадения
Религиозный гений необходимо есть и великий молитвенник, и, в сущности,
искусству молитвы только и учит вся христианская аскетика, имеющая высшей целью непрестанную («самодвижную») молитву, «молитву Иисусову» или «умное делание» [Учением о молитве полны произведения церковной аскетики, в частности творения св. Макария Великого, Симеона
Нового Богослова, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Тихона Задонского, церковных писателей: еп.
Но раз вообще существует наука, то возможно и научное благочестие [Научное благочестие, отличающее
новую эпоху, представляет собой полную аналогию художественному благочестию, благочестию в
искусстве и через
искусство.
Без преувеличения можно сказать, что в Эк-кегарте, как в зерне, заложено все духовное развитие
новой Германии, с ее реформацией, мистикой, философией,
искусством: в Эккегарте заключена возможность и Лютера, и Я. Беме, и Шеллинга, и Гегеля, и Шопенгауэра, и Гартмана-Древса, и Вагнера, и даже…
Когда такому келейно-общественному
искусству противопоставляется идеал
искусства «соборного», то при этом имеется в виду отнюдь не
новая форма эстетического коллективизма, или дальнейшая ступень социализации
искусства, но совсем иное понимание его природы и задач.
Это реалиорное
искусство вовсе не отвергает художественного канона, эстетики форм, напротив, насколько оно остается
искусством, оно умеет по-своему осмыслить канон, вдохнуть в него
новую жизнь.
Оно способно пробудить
новые, небывалые силы в
искусстве и творчески его оплодотворить.
На этой почве возможно и
новое сближение
искусства с культом, ренессанс религиозного
искусства, — не стилизация хотя и виртуозная, но лишенная вдохновения и творчески бессильная, а совершенно свободное и потому до конца искреннее, молитвенно вдохновляемое творчество, каким было великое религиозное
искусство былых эпох.
Дома у себя он натаскал глины, накупил моделей голов, рук, ног, торсов, надел фартук и начал лепить с жаром, не спал, никуда не ходил, видясь только с профессором скульптуры, с учениками, ходил с ними в Исакиевский собор, замирая от удивления перед работами Витали, вглядываясь в приемы, в детали, в эту новую сферу
нового искусства.
Пьесы из современной жизни шли в обстановке только приличной, но без всех тех бесконечных деталей, которыми жрецы
нового искусства желают вызывать в публике ряд психических"настроений".
Больно, должно быть, ему показалось, и он усмирел и больше не лезет, я и опять заснул, но только прошло мало времени, а он, гляжу, подлец, опять за свое взялся, да еще с
новым искусством.
«Разве не представляется необходимым, чтобы человек этой трагической культуры, для самовоспитания к строгости и ужасу, возжелал
нового искусства. искусства метафизического утешения трагедии?»
Неточные совпадения
Я и в университете был, и слушал лекции по всем частям, а
искусству и порядку жить не только не выучился, а еще как бы больше выучился
искусству побольше издерживать деньги на всякие
новые утонченности да комфорты, больше познакомился с такими предметами, на которые нужны деньги.
Она пряталась от него или выдумывала болезнь, когда глаза ее, против воли, теряли бархатную мягкость, глядели как-то сухо и горячо, когда на лице лежало тяжелое облако, и она, несмотря на все старания, не могла принудить себя улыбнуться, говорить, равнодушно слушала самые горячие новости политического мира, самые любопытные объяснения
нового шага в науке,
нового творчества в
искусстве.
Он знал очень хорошо манеру дилетантов (чем умнее они были, тем хуже) осматривать студии современных художников только с той целью, чтоб иметь право сказать, что
искусство пало и что чем больше смотришь на
новых, тем более видишь, как неподражаемы остались великие древние мастера.
Разговор зашел о
новом направлении
искусства, о
новой иллюстрации Библии французским художником. Воркуев обвинял художника в реализме, доведенном до грубости. Левин сказал, что Французы довели условность в
искусстве как никто и что поэтому они особенную заслугу видят в возвращении к реализму. В том, что они уже не лгут, они видят поэзию.
Говорили о том, что Россия быстро богатеет, что купечество Островского почти вымерло и уже не заметно в Москве, что возникает
новый слой промышленников, не чуждых интересам культуры,
искусства, политики.