Всемогущее, невидимое, непонятное, всеведущее, вечное, самостоятельное благо, сущность всех сущностей, всемогущая воля, которая собственно не любит,
не мудра, не правдива, не блага и т. д., но есть сама любовь, мудрость и благо, благой, вечный свет».
Неточные совпадения
Вот почему, вообще говоря, так трудно определить момент уверования или утраты веры, ибо и действительности уверование всегда и непрерывно вновь совершается, есть единый растянутый во времени акт, и всегда неверие, как темная трясина, подстерегает каждое неверное движение, каждое колебание на пути веры [Отсюда следует, между прочим, в какой иллюзии находятся некоторые протестантские секты (баптисты, методисты), внушающие последователям своим умеренность в их совершившейся уже спасенности; и насколько
мудрее и здесь оказывается православие, которое остерегает от этой уверенности как гибельной иллюзии («прелести»), указывая на необходимость постоянной борьбы с миром, «списания», но
не «спасенности».].
Мудра была в этом отношении практика эллинской, а также и иудейской религии, которые предпочитали совсем
не иметь официального богословия и довольствовались непосредственным вероучением в мифе, культе, священных книгах.
Назовешь ли ты Его благим, или праведным, или
мудрым, или чем бы то ни было другим, ты скажешь
не о природе Бога, но о том, что — около природы.
Подобный же случай имеем мы и относительно мудрости, которая потому
не может быть приложима к Богу в собственном смысле, что мудрости и
мудрому противостоит глупость и глупец; следовательно, правильнее и вернее Он будет именоваться более, чем
мудрым, или сверхмудростию.
Но что же есть это неведение Духа?
не есть ли это
мудрое неведение (docta ignorantia)?
«
Не будучи ни Богом, ни ничем, творение стоит как бы после Бога и прежде ничто, между Богом и ничто, как один из
мудрых сказал: «Бог — противоположность ничто через опосредование сущего».
Но и пусть это остается противоречием для разума,
мудрее этого противоречия он
не может ничего измыслить для решения проблемы.
Змеиная хитрость, которая в Евангелии называется мудростью («будьте
мудры, как змеи» — Мф. 10:16), сама по себе вовсе
не есть отрицательное качество, ибо Спаситель повелевает иметь ее апостолам.
С козою с барабанщицей // И не с простой шарманкою, // А с настоящей музыкой // Смотрели тут они. // Комедия
не мудрая, // Однако и не глупая, // Хожалому, квартальному // Не в бровь, а прямо в глаз! // Шалаш полным-полнехонек. // Народ орешки щелкает, // А то два-три крестьянина // Словечком перекинутся — // Гляди, явилась водочка: // Посмотрят да попьют! // Хохочут, утешаются // И часто в речь Петрушкину // Вставляют слово меткое, // Какого не придумаешь, // Хоть проглоти перо!
— Мы — бога во Христе отрицаемся, человека же — признаем! И был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме духа! Мы —
не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает все веры, кроме веры в духа. Только дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под именем Христа разум же скрыт, — разум церкви и власти.
— Если
не мудрая, так мудреная! На нее откуда-то повеяло другим, не здешним духом!.. Да откуда же: узнаю ли я? Непроницаема, как ночь! Ужели ее молодая жизнь успела уже омрачиться!.. — в страхе говорил Райский, провожая ее глазами.
Неточные совпадения
Пришел дьячок уволенный, // Тощой, как спичка серная, // И лясы распустил, // Что счастие
не в пажитях, //
Не в соболях,
не в золоте, //
Не в дорогих камнях. // «А в чем же?» // — В благодушестве! // Пределы есть владениям // Господ, вельмож, царей земных, // А
мудрого владение — // Весь вертоград Христов! // Коль обогреет солнышко // Да пропущу косушечку, // Так вот и счастлив я! — // «А где возьмешь косушечку?» // — Да вы же дать сулилися…
Есть законы
мудрые, которые хотя человеческое счастие устрояют (таковы, например, законы о повсеместном всех людей продовольствовании), но, по обстоятельствам,
не всегда бывают полезны; есть законы немудрые, которые, ничьего счастья
не устрояя, по обстоятельствам бывают, однако ж, благопотребны (примеров сему
не привожу: сам знаешь!); и есть, наконец, законы средние,
не очень
мудрые, но и
не весьма немудрые, такие, которые,
не будучи ни полезными, ни бесполезными, бывают, однако ж, благопотребны в смысле наилучшего человеческой жизни наполнения.
Бывали градоначальники истинно
мудрые, такие, которые
не чужды были даже мысли о заведении в Глупове академии (таков, например, штатский советник Двоекуров, значащийся по «описи» под № 9), но так как они
не обзывали глуповцев ни «братцами», ни «робятами», то имена их остались в забвении.
"
Мудрые мира сего! — восклицает по этому поводу летописец, — прилежно о сем помыслите! и да
не смущаются сердца ваши при взгляде на шелепа и иные орудия, в коих, по высокоумному мнению вашему, якобы сила и свет просвещения замыкаются!"
Когда мы мним, что счастию нашему нет пределов, что
мудрые законы
не про нас писаны, а действию немудрых мы
не подлежим, тогда являются на помощь законы средние, которых роль в том и заключается, чтоб напоминать живущим, что несть на земле дыхания, для которого
не было бы своевременно написано хотя какого-нибудь закона.