— Но как же это? — воскликнул Егор Егорыч. — Я старик, человек неведомый для Сусанны, terra incognita [
неведомая земля (лат.).] для нее… Я, наконец, явлюсь перед Сусанной — что хуже всего — ветреным и изменчивым стариком!
Мелькая, рисовался на стекле // И исчезал. На площади пустынной, // Как чудный путь к
неведомой земле, // Лежала тень от колокольни длинной, // И даль сливалась в синеватой мгле. // Задумчив Саша… Вдруг скрипнули двери, // И вы б сказали — поступь райской пери // Послышалась. Невольно наш герой // Вздрогнул. Пред ним, озарена луной, // Стояла дева, опустивши очи, // Бледнее той луны — царицы ночи…
И Лиза засела между четырьмя стенами. Она не позволяла себе выходить ни на двор, ни на террасу. Ей можно было видеть небо только из-за оконной занавески… К ее несчастью, папаша Ивана Петровича всё время был под открытым небом и спал даже на террасе. Обыкновенно отец Петр, маленький попик, в коричневой рясе и в цилиндре с поднятыми краями, медленно разгуливал вокруг дач и с любопытством поглядывал сквозь свои дедовские очки на «
неведомые земли».
Неточные совпадения
Вы, князья буй Рюрик и Давид! // Смолкли ваши воинские громы. // А не ваши ль плавали в крови // Золотом покрытые шеломы? // И не ваши ль храбрые полки // Рыкают, как туры, умирая // От каленой сабли, от руки // Ратника
неведомого края? // Встаньте, государи, в злат стремень // За обиду в этот черный день, // За Русскую
землю, // За Игоревы раны — // Удалого сына Святославича!
Сделай же, Боже, так, чтобы все потомство его не имело на
земле счастья! чтобы последний в роде был такой злодей, какого еще и не бывало на свете! и от каждого его злодейства чтобы деды и прадеды его не нашли бы покоя в гробах и, терпя муку,
неведомую на свете, подымались бы из могил! А иуда Петро чтобы не в силах был подняться и оттого терпел бы муку еще горшую; и ел бы, как бешеный,
землю, и корчился бы под
землею!
Дойдя до реки Кулумбе, я сел на камень и стал вслушиваться в тихие, как шепот, звуки, которыми всегда наполняется тайга в часы сумерек. Безбрежный океан, сонная
земля и глубокое темное небо с миллионами
неведомых светил одинаково казались величественными.
Где прежде финский рыболов, // Печальный пасынок природы, // Один у низких берегов // Бросал в
неведомые воды // Свой ветхий невод, ныне там // По оживленным берегам // Громады стройные теснятся // Дворцов и башен; корабли // Толпой со всех концов
земли // К богатым пристаням стремятся;
А из-под
земли, из-за кустов, изо всех оврагов выбегают какие-то ужасные,
неведомые люди, дикие крики их трепет наводят, в руках топоры и ножи…