Неточные совпадения
Они знают, что ждет Их,
на что Они обречены, и вольно грядут Себя отдать, совершить волю Пославшего: Она «принять орудие в сердце» [Неточная цитата из Евангелия от Луки: «И благословил их Симеон и сказал Марии, матери Его: се, лежит сей
на падение и
на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — и
Тебе самой оружие пройдет душу, — да откроются помышления многих сердец» (2:24...
Когда несли мы
тебя на крутую гору, и затем по знойной и пыльной дороге, вдруг свернули в тенистый парк, словно вошли в райский сад; за неожиданным поворотом сразу глянула
на нас своими цветными стеклами ждавшая
тебя, как
ты прекрасная, церковь.
Обступили
тебя олеандры, розовые и белые, как райские цветы, только того и ждавшие, чтобы склониться над
тобой, стать
на страже у твоего гроба…
ЕСИ [ЕСИ — буквальный перевод
на церковнославянский греческой надписи
на дельфийском храме: El (букв.: «
ты есть»).
Специальную статью
на эту тему («
Ты еси») написал В. И. Иванов (см.: Иванов В. Собр. соч.
Землю,
на которой
ты лежишь, Я дам
тебе и потомству твоему» (Быт. 28:12–13).
Ты всегда меня видишь! Хорошо знаю я это, скрываюсь ли от
Тебя со стыдом и страхом или внемлю
Тебе с восторгом и трепетом. Чаще же — увы! — только мыслью помню о
Тебе, но холодна бывает душа моя. И тогда бываю я свой, а не Твой, замыкается небо, один остаюсь в своем ничтожестве,
на жертву ненасытного и бессильного я. Но
Ты зовешь, и радостно вижу, что только я отходил от
Тебя, и
Ты всегда меня видишь.
Матерь-Земля оказалась матерью Матери Бога [Церковь поет: «Что
Тебе принесем, Христе, яко явился еси
на земли яко человек нас ради?
Они сказали: ужели поставишь
на ней того, кто будет делать непотребства
на ней и будет проливать кровь, тогда как мы воссылаем славу
Тебе и святим
Тебя?
Об этом возвещает торжественный возглас иерея
на литургии пред самым принесением евхаристической жертвы: «Твоя от Твоих
Тебе приносяще за всех и за вся».
Как беден наш язык: хочу и не могу!..
Не передать того ни другу, ни врагу,
Что буйствует в груди прозрачною волною:
Напрасно вечное томление сердец!
И клонит голову маститую мудрец
Пред этой ложью роковою.
Лишь у
тебя, поэт, крылатый слова звук
Хватает
на лету и закрепляет вдруг
И темный бред души и трав неясный запах.
Петру, а в лице его Церкви в торжественную минуту первого исповедания веры во Христа
на земле, произнесенного
на пути в Кесарию Филиппову Петром: «И дам
тебе ключи царства небесного: и что свяжешь
на земле, связано будет
на небесах, и что разрешишь
на земле, разрешено будет
на небесах» (Мф. 16:12).].
Так души низкие, будь знатен, силен ты, // Не смеют
на тебя поднять они и взгляды; // Но упади лишь с высоты: // От первых жди от них обиды и досады.
Не услышишь филиппики с пеной на губах отсутствующему, не подметишь брошенного
на тебя взгляда с обещанием и тебе того же, чуть выйдешь за дверь.
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много
на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: //
Ты заплатил безумству дань.
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Порой дождливою намедни // Я, завернув
на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне
на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред
тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, // Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда //
На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О
ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И
на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит
на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да
ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да, слава Богу,
ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —