Неточные совпадения
Наконец, вере может быть доступно даже
настоящее, поскольку дело идет о неизвестных рассудку его законах [Во II
главе Послания к Евреям вере дано истолкование и в том и в другом смысле: «верою познаем, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» (ст. 3); дальнейшее содержание
главы говорит о вере как основе не мотивированных разумом и оправдываемых только верою поступков (см. всю эту
главу).].
Из элементов, с которыми читатель познакомился в течение настоящей хроники, к началу зимы образовывалось так называемое пошехонское раздолье. Я не стану описывать его здесь во всех подробностях, во-первых, из опасения повторений и, во-вторых, потому что порядочно-таки утомился и желаю как можно скорее прийти к вожделенному концу. Во всяком случае, предупреждаю читателя, что
настоящая глава будет иметь почти исключительно перечневой характер.
Как
настоящий глава и отец общины, он часто говаривал: „Вору спущу, мошеннику спущу, но уж дерзости не могу стерпеть“, — в этом у него состоял патриархальный point d’honneur [вопрос чести (фр.)]!
Повидимому, эта скромная женщина решительно ничего не делала, а жила себе на купеческую руку и только, а всеми делами заправлял один Самойло Евтихыч, — он являлся
настоящим главой дома.
Неточные совпадения
Мало того: довольно и одного такого, стоящего во
главе, чтобы нашлась наконец
настоящая руководящая идея всего римского дела со всеми его армиями и иезуитами, высшая идея этого дела.
Когда я читал свой первый публичный доклад, который был
главой моей книги «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии», то мне сделали
настоящую овацию.
Описанные в
настоящей и трех предыдущих
главах личности наиболее прочно удержались в моей памяти. Но было и еще несколько соседей, о которых я считаю нелишним вкратце упомянуть, ради полноты общей картины.
Тот барин — биограф Моцарта, А.В.Улыбышев, о котором я говорил в первой
главе, — оценил его дарование, и в его доме он, еще в Нижнем, попал в воздух
настоящей музыкальности, слышал его воспоминания, оценки, участвовал годами во всем, что в этом доме исполнялось по камерной и симфонической музыке.
Как бы я теперь, по прошествии сорока с лишком лет, строго ни обсуждал мое редакторство и все те недочеты, какие во мне значились (как в руководителе большого журнала — литературного и политического), я все-таки должен сказать, что я и в
настоящий момент скорее желал бы как простой сотрудник видеть во
главе журнала такого молодого, преданного литературе писателя, каким был я.