Неточные совпадения
В современном немецком идеализме эти же
мотивы звучат скрыто и нерешительно, хотя неокантианский имманентизм, тоже устраняющий трагедию мысли, постольку
есть робкое повторение Гегеля.
Ибо если вообще философия, сколь бы ни казалась она критичной, в основе своей мифична или догматична, то не может
быть никаких оснований принципиально отклонять и определенную религиозно-догматическую философию, и все возражения основаны на предрассудке о мнимой «чистоте» и «независимости» философии от предпосылок внефилософского характера, составляющих, однако, истинные темы или
мотивы философских систем.
Из нашего понимания религиозной философии, как вольного художества на религиозные
мотивы, следует, что не может и не должно
быть одного канонически обязательного типа религиозной философии или «богословия»: догматы неизменны, но их философская апперцепция [Апперцепция — здесь: восприятие.] изменяется вместе с развитием философии.
По первоначальному его определению, Божество имперсонально: сокровенное Ничто или Ungrund определяется у него как «воля» (der Wille des Ungrundes), и эта первоволя (столь напоминающая основной
мотив метафизики немецкого пессимизма: Шопенгауэра и Гартмана), однако,
есть первоисточник саморождения Бога, в ней родится Троица.
Один из основных и глубочайших
мотивов системы Беме
есть это, столь характерное для всего неоплатонического уклона, свойственного германской религиозной мысли, гнушение плотью, нечувствие своего тела, столь неожиданное и как будто непонятное у мистика природы и исследователя физики Бога.
И философия софийна, лишь поскольку она дышит этим пафосом влюбленности, софийным эросом, открывающим умные очи, иначе говоря, поскольку она
есть искусство: основной
мотив философской системы, ее тема опознается интуицией, как умная красота, сама же система
есть лишь попытка рассказать на языке небожественном о вещах божественных.
Было бы величайшим заблуждением их приравнивать и, справедливо утверждая их сродство и соотносительность, не видеть бездны, отделяющей потенциальность от актуальности [Это смешение образа и Первообраза, я и Я, отличает основные
мотивы метафизики Фихте, который человеческое я, взятое в наибольшей напряженности, приравнивает Я божественному.
Исчерпывающей нормой отношений между полами не может
быть одна влюбленность жениха и невесты, соединенная с отрицанием брака (хотя в антитетике любви бесспорно присутствует и этот
мотив: влюбленные в известный момент любви не хотят брака).
Потому-то гений
есть сама независимость и самобытность; талантливость же, как способность к духовному вынашиванию, всегда имеет перед собой уже данную тему или
мотив, который и выполняется с большей или меньшей степенью совершенства.
Между прочим, нельзя не поражаться близостью основного и наиболее интимного
мотива федоровской религии; религиозной любви к умершим отцам, к существу египетской религии, которая вся вырастает из почитания мертвых: весь ее культ и ритуал
есть разросшийся похоронный обряд [Египетская религия основана на вере в загробное существование и воскресение для новой жизни за гробом, причем культ богов и умерших Озириса и Озирисов (ибо всякий умерший рассматривался как ипостась Озириса) сливается в один ритуал.
Учение Федорова и
есть именно то, о чем смутно мечталось марксизму, что составляет его бессознательный, но интимный
мотив.
Противоположение царства Христова царству «зверя»
есть один из основных
мотивов Апокалипсиса.
Всякие же частные меры, рассматриваемые в категории средств, могут
быть обсуждаемы лишь по
мотивам целесообразности, почему и не может
быть начертано единой и неизменной социальной политики христианства (нельзя, напр., сказать, чтобы христианство само по себе
было против социализма, как хозяйственного строя, или же за него).
Финал гремит; пустеет зала; // Шумя, торопится разъезд; // Толпа на площадь побежала // При блеске фонарей и звезд, // Сыны Авзонии счастливой // Слегка
поют мотив игривый, // Его невольно затвердив, // А мы ревем речитатив. // Но поздно. Тихо спит Одесса; // И бездыханна и тепла // Немая ночь. Луна взошла, // Прозрачно-легкая завеса // Объемлет небо. Всё молчит; // Лишь море Черное шумит…
Такова была исповедь Татьяны, таковы
были мотивы, побуждавшие ее пока если не к окончательному сближению с ее новыми знакомцами, то к установке известного взгляда на них. Причиною этого была все та же неопределенная жажда жизненной деятельности, своего рода Sehnsucht [Страстное стремление, тоска по чему-либо (нем.).], стремление к призраку дела, такого хорошего, полезного дела, которому можно бы было отдать себя вполне и в нем окончательно уже найти забвение и успокоение душевное.
Неточные совпадения
Он хотел выйти, но вдруг этажом ниже с шумом растворилась дверь на лестницу, и кто-то стал сходить вниз,
напевая какой-то
мотив.
Так разыгрывался между ними все тот же
мотив в разнообразных варьяциях. Свидания, разговоры — все это
была одна песнь, одни звуки, один свет, который горел ярко, и только преломлялись и дробились лучи его на розовые, на зеленые, на палевые и трепетали в окружавшей их атмосфере. Каждый день и час приносил новые звуки и лучи, но свет горел один,
мотив звучал все тот же.
— Да, но в таком случае, если вы позволите сказать свою мысль… Картина ваша так хороша, что мое замечание не может повредить ей, и потом это мое личное мнение. У вас это другое. Самый
мотив другой. Но возьмем хоть Иванова. Я полагаю, что если Христос сведен на степень исторического лица, то лучше
было бы Иванову и избрать другую историческую тему, свежую, нетронутую.
Утомленный физически, Клим шел не торопясь, чувствуя, как светлый холод ночи вымораживает из него неясные мысли и ощущения. Он даже мысленно
напевал на
мотив какой-то оперетки:
Пошли не в ногу, торжественный
мотив марша звучал нестройно, его заглушали рукоплескания и крики зрителей, они торчали в окнах домов, точно в ложах театра, смотрели из дверей, из ворот. Самгин покорно и спокойно шагал в хвосте демонстрации, потому что она направлялась в сторону его улицы. Эта пестрая толпа молодых людей
была в его глазах так же несерьезна, как манифестация союзников. Но он невольно вздрогнул, когда красный язык знамени исчез за углом улицы и там его встретил свист, вой, рев.