Неточные совпадения
Однако если вера может родиться только у ищущих ее (и притом тоже не всегда: для современного духа именно характерна утрата способности находить веру, но не
искать ее, ибо исканиями полна наша эпоха),
то не значит ли это и впрямь, что вера есть психологизм и субъективизм?
Религия вытекает из чувства разрыва между имманентным и трансцендентным и в
то же время напряженного к нему влечения: человек в религии неустанно
ищет Бога, и небо ответным лобзанием приникает к земле.
И это, прежде всего, потому, что Истина вовсе не есть
та теоретическая истина, которой
ищет философия.
Чем более человек заставляет в разумном мышлении действовать за себя самое дело, отказывается от своей обособленности, относится к себе как к всеобщему сознанию, его разум не
ищет своего в смысле особного, и
тем менее может он впасть в это противоречие, ибо он, разум, и есть самое дело, дух, божественный дух» (17) [Ср. там же.
Если бы религиозных антиномий не оказывалось в наличности,
то это значило бы, что их надо усиленно
искать.
Ведь оно не
ищет ничего, чтобы существовать или благополучно существовать или вообще иметь почву, ибо раз оно является основанием другого,
то бытие свое и благосостояние оно имеет не от другого, — что могло бы иметь такое значение для него вне его самого?
Они не могут поэтому овладеть
тем, чего они избегают, и не могут
искать ничего другого, ибо уничтожили сами себя.
Кто
ищет Бога, но не в Боге и с Богом,
того я оставляю
искать, — он долго не найдет Его…
Духом, потому остается навеки истинным: кто
ищет Бога не у Бога, с Богом и в Боге,
тот будет
искать на всех путях и ничего не найдет» [Sebastian Franck. Paradoxa, hsg, v. H. Ziegler (Diederichs).
Природа, как Суламита, стремится к жениху, тоскует о нем,
ищет его на стогнах, а когда находит,
то блаженно изнемогает от любви: «Левая рука его у меня под головой, а правая обнимает меня» (Песнь Песней. 8:3).
Равным образом и высшие обобщения философской мысли, которая не может задержаться на пустом и абстрактном монизме, но
ищет живой и слитной множественности, моноплюрализма, свидетельствует о
том же.
Античность в христианскую эру вообще может быть внутренно понята не вопреки христианству, но лишь через него и из него, между
тем как представители Возрождения
искали с ее помощью освободиться от христианства, да и от всякой религии.
Искать ли
того, что во всех них есть общего, чтобы, взяв это общее за скобку, объявить его квинтэссенцией религиозной истины, как это делает всенивелирующий рационализм под разными флагами (теософия, толстовство)?
Если новая антропология проявляется только в Церкви и чрез Церковь,
то является ошибочным (даже в смысле, так сказать, мистической методологии)
искать ее вне и помимо Церкви, превращая боговошющение в какой-то натуралистический принцип, понимая его почти как физическую энергию.
О падении оракулов, 27).] в язычестве, времена последнего уже миновали, и если теперь
искать Бога только в природе,
то чрез нее можно услышать не «богов», но «лестчих духов», уводящих от истины, и сделаться жертвой религиозного обмана.
«Соборное» искусство хочет проникнуть до
той глубины бытия, где все и всё является единым; стремясь к действенности, оно
ищет снять заклятие рампы с ее обманным иллюзионизмом.
Правда, эстетическое самодовольство и художественная ограниченность становятся невозможны уже и для реалиорного символизма, но вместе с
тем и, конечно, вследствие
того в нем начинает утрачиваться и художественное равновесие: искусство начинает метаться, оно в разных направлениях
ищет выхода за свои пределы.
Ведь и без
того всякое искусство в глубине своей есть все искусство, искусство вообще, и не на поверхности, не в феноменальности надо
искать этого единства.
Неточные совпадения
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И
того ль
искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
Когда бы жизнь домашним кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — //
То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не
искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был бы счастлив… сколько мог!
Впрочем, редко случалось, чтобы это было довезено домой; почти в
тот же день спускалось оно все другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная трубка с кисетом и мундштуком, а в другой раз и вся четверня со всем: с коляской и кучером, так что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке или архалуке
искать какого-нибудь приятеля, чтобы попользоваться его экипажем.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил,
то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин
того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться,
ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Странное дело! оттого ли, что честолюбие уже так сильно было в них возбуждено; оттого ли, что в самых глазах необыкновенного наставника было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее такие чудеса над русским человеком, —
то ли, другое ли, но юноша с самого начала
искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно было показать бóльшую силу души.