Неточные совпадения
Вообще
виды «откровения», как и предметы его, могут быть различны: и природные, и божественные, и демонические (так наз. у отцов церковных «прелесть»); оно может исходить из разных миров и иерархий, и само по себе «откровение» с выражающим его мифом, понимаемое
в смысле формально-гносеологическом, может
иметь различное содержание: и доброе и злое, и истинное и обманное (ибо ведь и сатана принимает
вид ангела света), поэтому сам по себе «откровенный» или мистический характер данного учения говорит только об интуитивном способе его получения, но ничего еще не говорит об его качестве.
Затем, после достаточного общения, как бы возвращаешься, чтобы по возможности дать весть и другим о таковом общении; таковое общение
имел, быть может, Минос, почему предание обозначает его как общника Зевса,
в воспоминание он дал отображения этого
в виде закона, от соприкосновения с Божеством вполне вооруженный для законодательства.
«
В самом деле, каким именем назвать Того, который не рожден, не
имеет ни различий
в себе, ни
вида определенного, ни индивидуальности, ни числа, но есть существо такое, которое никаких акциденций
в себе не
имеет, а равным образом и акциденциальному ничему не подлежит?
«Если бы держал Он когда-либо
в себе совет, каким образом открыться, то Его откровение не было бы от вечности, вне чувства и места, стало быть, и тот совет должен был бы
иметь начало и стать причиной
в Божестве, ради которой Бог совещался
в Троице Своей, должны бы быть, следовательно,
в Боге мысли, которые явились Ему как бы
в виде образов, когда Он хотел идти навстречу вещам.
Парменид учит нас, что есть только бытие, небытия же вовсе не существует; правда, он
имел при этом
в виду свое неподвижное, абсолютное Единое, субстанцию мира, которой только и принадлежит бытие, вне же ее ничего нет.
В применении к такому понятию абсолютного, очевидно, не
имеет никакого значения идея небытия. Однако не так просто обстоит это
в применении к действию Абсолютного, к творческому акту, которым оно вызывает к существованию несуществовавшее доселе, т. е. небытие, творит из ничего.
Может быть два значения этого не по смыслу тварного ничто, которым соответствуют два
вида греческого отрицания: ου и μη (d privativum к этому случаю совсем не относится): первое соответствует полному отрицанию бытия — ничто, второе же лишь его невыявленности и неопределенности — нечто [
В новой философии развитие между μη и ου отчетливее всего выражено Шеллингом
в его «Darstekkung des philosophischen Empirismus» (A. W. II, 571): «μη öv есть несуществующее, которое лишь есть несуществующее, относительно которого отвергается только действительное существование, но не возможность существовать, которое поэтому, так как оно
имеет пред собой бытие, как возможность существовать, хотя и не есть существующее, однако не так, чтобы оно не могло быть существующим.
Ибо она объемлет всякое бытие и все
виды бытия; из них же каждая
имеет целое бытие, но не все
виды бытия, и не может
иметь в действительности все определения и акциденции…
Хотя многие пророчества одной стороной действительно
имеют такое предостерегающее значение (как
в примере с пророчеством Ионы о гибели Ниневии, отмененной Богом
в виду раскаяния ее жителей) [Эпизод, рассказанный
в 3‑й главе Книги пророка Ионы.], сводить к этому самое их существо означало бы обессиливать христианскую эсхатологию и принципиально отвергать возможность апокалипсиса.
Григорий поясняет, что здесь имеется
в виду не восстановление тела
в том
виде, какой оно
имело при смерти, и вообще не материальное тело (σώμα), но некоторое динамическое тело (είδος), через которое совершится «восстановление нашего естества
в первобытное состояние» (ib., 314, 322), свойственное человеку до грехопадения.
Но во всех
видах оно
имеет одну сущность: отторженность от всеединства, внесофийность, или антисофийность, самость, себялюбие, заключение себя
в невидимую, но непроницаемую оболочку ничто.
Вопреки дарвинизму, человек не произошел от низших
видов, но сам их
в себе
имеет: человек есть всежшотное и
в себе содержит как бы всю программу творения.
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. //
Имел он счастливый талант // Без принужденья
в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым
видом знатока // Хранить молчанье
в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Сорок пять копеек сдачи, медными пятаками, вот-с, извольте принять, и таким образом, Родя, ты теперь во всем костюме восстановлен, потому что, по моему мнению, твое пальто не только еще может служить, но даже
имеет в себе
вид особенного благородства: что значит у Шармера-то заказывать!
Ну да положим, он «проговорился», хоть и рациональный человек (так что, может быть, и вовсе не проговорился, а именно
в виду имел поскорее разъяснить), но Дуня-то, Дуня?
— Вы уж уходите! — ласково проговорил Порфирий, чрезвычайно любезно протягивая руку. — Очень, очень рад знакомству. А насчет вашей просьбы не
имейте и сомнения. Так-таки и напишите, как я вам говорил. Да лучше всего зайдите ко мне туда сами… как-нибудь на днях… да хоть завтра. Я буду там часов этак
в одиннадцать, наверно. Все и устроим… поговорим… Вы же, как один из последних, там бывших, может, что-нибудь и сказать бы нам могли… — прибавил он с добродушнейшим
видом.
— Так-с. Ну-с, так
имейте в виду-с; а теперь благоволите принять, для интересов вашей родственницы, на первый случай, посильную сумму от меня лично. Весьма и весьма желаю, чтоб имя мое при сем не было упомянуто. Вот-с…
имея, так сказать, сам заботы, более не
в состоянии…