Неточные совпадения
§ 4. Та же самая неименуемая, неприродная и нетварная
воля, которая есть лишь единая и не
имеет ни перед собой, ни за собой ничего, которая в себе самой есть только единое, которая в качестве ничто есть и все, которая зовется и есть единый Бог, объемлет и находит себя в себе, и из Бога рождает Бога.
Если же должна родиться
воля, она должна
иметь нечто, в чем она формируется и рождает» [IV, 12, § 36, ср. 32, § 1, 279, § 10, 559, § 86, 566, § 12, V, 16, § 22.].
Для них возникновение мира есть следствие слепого и нелепого акта
воли, как бы ошибки Абсолютного, повлекшей за собой мировой процесс и ввергнувшей само Абсолютное в «трагедию страдающего бога», причем вся эта история
имеет закончиться бесследным уничтожением безрезультатного мироздания и новым погружением Абсолютного в тупой и сонный покой.
Но эта «тьма кромешная», голая потенциальность, в подполье тварности есть как бы второй центр (лжецентр) бытия, соперничающий с Солнцем мира, источником полноты его, и для героев подполья он
имеет своеобразное притяжение, вызывает в них иррациональную, слепую
волю к ничто, головокружительное стремление в бездну, подобное которому ощущается, если смотреть вниз с большой высоты.
И почему же надо думать, что в царстве славы они не получат хотя того, что
имели, но потеряли по
воле своего царя-человека?
«Если и в настоящее время у некоторых людей, проводящих эту тяжелую жизнь тленной плоти, тело во многих движениях и расположениях сверх обыкновенной естественной меры оказывает удивительную покорность, то какое основание мы
имеем не верить, что до греха, неповиновения и наказания человек;·, повреждением человеческие члены могли служить человеческой
воле для размножения потомства без всякой похоти?» Тогда «муж мог сеять потомство, а жена воспринимать своими детородными членами, приводимыми в движение, когда нужно и насколько нужно, посредством
воли, без всякого возбуждения похоти» [De civ. Dei, XIV, 23, 17, 24.]
«Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению
воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы
имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей
воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.
Эта последняя или сознает себя орудием Высшей
Воли, — и тогда мы
имеем власть «Божией милостию», или же видит в себе мистическое осуществление народного, верховенства.
Оно сказало сыну: «Брось отца и мать и иди за мной», — сыну, которого следует, во имя воплощения справедливости, снова заковать в колодки безусловной отцовской власти, — сыну, который не может
иметь воли при отце, пуще всего в выборе жены.
Неточные совпадения
Много красавиц в аулах у нас, // Звезды сияют во мраке их глаз. // Сладко любить их, завидная доля; // Но веселей молодецкая
воля. // Золото купит четыре жены, // Конь же лихой не
имеет цены: // Он и от вихря в степи не отстанет, // Он не изменит, он не обманет.
Он в самом деле смотрел на нее как будто не глазами, а мыслью, всей своей
волей, как магнетизер, но смотрел невольно, не
имея силы не смотреть.
Все одинаковые
имеем члены, все
имеем разум и
волю.
Брат ее, еще давно отпущенный на
волю, проживал в какой-то дальней губернии и вел жизнь самую распутную; поэтому при жизни своей она не
имела с ним никаких сношений.
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие высшей силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его душе живет Христос и что, подписывая бумаги, он исполняет Его
волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо в его унижении
иметь ту, хотя бы и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.