Неточные совпадения
Такое доктринальное предубеждение против самостоятельного трактования сущности религии и эта догматическая нетерпимость в
отношении к религии, конечно, составляют личную особенность Канта и не
имеют под собой твердой опоры даже в его собственном философствовании.
Доказательства бытия Божия вообще уже самым появлением своим свидетельствуют о наступлении кризиса в религиозном сознании, когда по тем либо иным причинам иссякают или затягиваются песком источники религиозного вдохновения, непосредственно сознающего себя и откровением, но та вера, которая призывается сказать горе: «двинься в море» [«Иисус же сказал им в ответ:…если будете
иметь веру и не усомнитесь… то… если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет» (Мф. 21:21).], не
имеет, кажется, ровно никакого
отношения к доказательствам.
Однако и здесь, поскольку мы
имеем дело с
отношением религиозным, оно связано именно с устремлением за эмпирическую данность
к некоему трансцендентному ноумену [Ноумен — умопостигаемая сущность, в отличие от «феномена» — объекта чувственного содержания.
В
отношении же
к духовному нет необходимости, чтобы это общее чувство разделялось на пять чувств, как бы на пять окон… но, пребывая всецело единым чувством, оно
имеет с собой и в себе пять чувств (или, точнее сказать, более), поколику все они едино суть…
Следовательно, это не есть расширение познания о данных сверхчувственных предметах, но расширение теоретическою разума и его познания по
отношению к сверхчувственному вообще, поскольку это побуждает нас допустить, что есть такие предметы, хотя мы и не
имеем возможности определить их точнее, значит расширить наше познание об объектах.
Таинство отнюдь не означает собою сообщения каких-либо тайн или секретов и не
имеет никакого
отношения к «сокровенному знанию», оккультизму и магии.
Однако если именно таково
отношение догматики
к мифике, то возможно спросить себя, какую же цену
имеет такая рассудочная инвентаризация сверхрассудочных откровений?
Конечно, для философии религия должна казаться ниже ее, как не-философия, но эта, так сказать, профессиональная оценка ничего не изменяет в иерархическом положении религии, которая
имеет дело со всем человеком, а не с одной только его стороной, и есть жизненное
отношение к божественному миру, а не одно только мышление о нем.
Евномий не согласился, однако, с толкованием отрицательных имен Божиих у св. Василия В. и, не без некоторого основания, возражал: «Я не знаю, как чрез отрицание того, что не свойственно Богу, Он будет превосходить творения!.. Всякому разумному существу должно быть ясно, что одно существо не может превосходить другое тем, чего оно не
имеет» [Несмелов, 135.]. Вопрос о значении отрицательного богословия в его
отношении к положительному так и остался у св. Василия мало разъясненным.
Все его исторические суждения
имеют свой надлежащий смысл только по
отношению к такому же суждению Евномия относительно полной постижимости сущности Божией; безотносительно же
к этому суждению, они должны быть приняты с большим ограничением».
Также некоторое, что о Боге говорится утвердительно,
имеет значение превосходного отрицания, как, напр., говоря о мраке в
отношении к Богу, мы разумеем не мрак, но то, что не есть свет, а выше света; и, говоря о свете, разумеем то, что не есть мрак» (9).
Он чтит природу твари, которая есть ничто, больше собственной мощи, ибо хочет Себя в творении, в нем, — в другом, желая
иметь друга, независимого по
отношению к Себе, хотя и всецело Ему обязанного бытием.
А все остальные прекрасные вещи
имеют к ней такое,
отношение, что между тем как сами они и возникают и гибнут, она решительно нисколько не увеличивается и не уменьшается» [Пир, 211 а-Ь.
«Одно и то же не может быть в том же самом
отношении добром и злом, уничтожением или возникновением, оно не
имеет самостоятельной силы и способности
к разрушению (αι3τοδύναμις ή αϋτοφθορά)…
Различие на полы создано только на основании предведения греха: Бог, «предуразумевая силою предведения,
к чему склонно движение произвола по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое не
имеет никакого
отношения к божественному первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному».
И разве
к чистой любви Адама и Евы не может относиться также и та песнь любви, которая именуется «Песнью Песней», хотя непосредственно она
имеет в виду то, во образ чего существует брак, —
отношение Христа и Церкви?
В век рыцарства «прекрасная дама» вообще не
имела никакого
отношения к жене, и ее обожание отлично уживалось с грубостью нравов и кулачным правом: любовь оставалась «идеалистической», а идеалистические взлеты бессильными.
Действительно ли мы
имеем тут только антропоморфизм, религиозный блуд, затемнение религиозного сознания, бред, не имеющий
отношения к какой-либо религиозной реальности?
Эта смерть жертвенного животного, с пролитием его крови,
имела прямое преобразовательное значение в
отношении к Голгофской жертве, как это и разъяснено ап. Павлом.
Человеку дано было первоначально даровое существование — вкушением «плодов от древа жизни»; хотя он, призванный лелеять и холить сад Божий, и не был обречен на праздность, но райский труд его
имел не подневольный, а вдохновенный характер любовно-творческого
отношения к миру.
Барская брезгливость в
отношении к хозяйству ничего общего не
имеет с той от него свободой, о которой учит Евангелие: оно хочет не пренебрежения, но духовного преодоления, выхода за пределы мира сего с его необходимостью [Ср. в моем сборнике «Два града»: «Христианство и социальный вопрос», «Хозяйство и религиозная личность» и др.
Очевидно, власть
имеет какое-то
отношение к самому существу человеческого духа, и надо прежде всего отвергнуть рационалистические измышления «просветительства», будто власть и право кем-то изобретены, выдуманы на известную потребу, произошли вследствие «общественного договора» или свободного соглашения [Теорию «общественного договора» (как переход разрозненных индивидов от естественного
к социально-государственному состоянию путем взаимного ограничения и перенесения друг на друга прав, что фиксировалось в договоре) разрабатывали философы-просветители: Ж. Ж. Руссо, Т. Гоббс, Дж. Локк и др.].
Неточные совпадения
— Авдотья Романовна, — закоробившись, произнес Лужин, — ваши слова слишком многозначительны для меня, скажу более, даже обидны, ввиду того положения, которое я
имею честь занимать в
отношении к вам.
О друзья мои, сыны моего сердца! родив вас, многие
имел я должности в
отношении к вам, но вы мне ничем не должны; я ищу вашей дружбы и любови; если вы мне ее дадите, блажен отыду
к началу жизни и не возмущуся при кончине, оставляя вас навеки, ибо поживу на памяти вашей.
Алексей Александрович сел, чувствуя, что слова его не
имели того действия, которое он ожидал, и что ему необходимо нужно будет объясняться и что, какие бы ни были его объяснения,
отношения его
к шурину останутся те же.
Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек, не понимал всего безумия такого
отношения к жене. Он не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он в душе своей закрыл, запер и запечатал тот ящик, в котором у него находились его чувства
к семье, т. е.
к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы стал особенно холоден
к сыну и
имел к нему то же подтрунивающее
отношение, как и
к желе. «А! молодой человек!» обращался он
к нему.
— Отчего же? Я не вижу этого. Позволь мне думать, что, помимо наших родственных
отношений, ты
имеешь ко мне, хотя отчасти, те дружеские чувства, которые я всегда
имел к тебе… И истинное уважение, — сказал Степан Аркадьич, пожимая его руку. — Если б даже худшие предположения твои были справедливы, я не беру и никогда не возьму на себя судить ту или другую сторону и не вижу причины, почему наши
отношения должны измениться. Но теперь, сделай это, приезжай
к жене.