Неточные совпадения
Это есть не только отношение духа к абсолютному духу, но сам абсолютный дух относит себя к тому, что мы положили на
другой стороне как различие; и выше религии есть, стало быть,
идея духа, который относится к самому себе, есть самосознание абсолютного духа…
В разных диалогах Платона подчеркивается и раскрывается по преимуществу то одна, то.
другая сторона идеализма — трансцендентность
идей миру или их имманентность.
В учении Аристотеля о формах мы имеем только иную (в одном смысле улучшенную, а в
другом ухудшенную) редакцию платоновского же учения об
идеях, без которого и не мог обойтись мыслитель, понимавший науку как познание общего (το καθόλου) и, следовательно, сам нуждавшийся в теории этого «общего», т. е. в теории идей-понятий.
Главным поводом для выражения
идей апофатического богословия у св. Григория Нисского является полемика его с рационалистическим гностицизмом Евномия, которую он продолжал после смерти своего
друга, св. Василия Великого [Общефилософскую характеристику этого спора, см. в моем очерке «Смысл учения св. Григория Нисского об именах Божиих» (Запросы Жизни.
Странным образом Бруно находится в явной зависимости и от
идей Николая Кузанского, которого был усердным почитателем; поэтому в своем трактате «De la causa, principio e uno», излагая учение об абсолютном, сильно напоминающее взгляды Николая К. о coincidenlia oppositorum и о possest, Дж. Бруно говорит следующее: «То, что в
другом случае было бы противоположно и противоречиво, в нем (в абсолютном) есть одно и то же, и каждая вещь есть в нем одно и то же.
Идеи отрицательного богословия входят в состав каббалистического учения об абсолютном Ничто (en-soph) [
Другое (и более точное) значение Эн-Соф — бесконечное.
Во всяком случае,
идеи и настроения Эккегарта и
других мистиков были ему, очевидно, близки, в частности, это обнаруживается и в интересующем нас отношении.
Шеллинг сознательно спорит против
идеи вечности рождения Сына, видя в этом отголосок споров с Арием, имевших в виду
другой вопрос, именно о тварности Сына.
Другое возражение Аристотеля против теории
идей опирается не на чрезмерную зависимость
идей от мира явлений или их полную ему имманентность, но на такую уже трансцендентность
идей, которая сама по себе не может объяснить ни бытия, ни становления.
Но также никаким способом невозможно, чтобы из
идей возникло
другое.
Если же говорят, что
идеи суть первообразы и
другое имеет в них участие, то это суть пустые слова, поэтические метафоры(??).
Иначе говоря, лишь с
другого конца Аристотель приходит к той же основной характеристике мира
идей, какую он имеет у Платона, к признанию его трансцендентно-имманентности или же имманентно-трансцендентности: идеи-формы суть семена, которые, каждое по роду своему, творчески произрастают в становлении, обусловливаемом аристотелевской ΰλη [Материя (греч.).].
И для Платона, и для Аристотеля было одинаково бесспорно, что существует нечто общее в понятиях, род или
идея, причем ни тот ни
другой не понимали их в смысле номинализма, т. е. только как абстракции или условные имена — vox, но видели в них некие realia.
Вместе с тем выяснилась — и не только для Аристотеля, но не меньше и для Платона — немыслимость прямого отожествления понятий и
идей, а в то же время и невозможность вполне отрывать их
друг от
друга.
Другими словами, установлена сопричастность понятий
идеям, их обоснованность в этих последних, причем эта сопричастность может иметь различную степень, с различием удаления от первообразов и погружением в тени полубытия.
И нельзя отелесненные
идеи мыслить как бескачественные, однообразные монады, которые обладают способностью лишь взаимно отталкиваться
друг от
друга и тем возбуждать общее чувство непроницаемости, но далее остаются «не имеющими окон» [Согласно Лейбницу, «монады не имеют окон, через которые что-либо могло войти туда и оттуда выйти» (Лейбниц Г. В. Соч.
Идеи — тела конкретно окачествованы и ни в каком смысле не повторяют
друг друга: каждая
идея ощущает себя по-своему, т. е. имеет индивидуальное тело, есть телесная энтелехия [Говоря о телесности, мы обсуждаем лишь общефилософскую сторону вопроса, оставляя без внимания разные «планы» телесности.
Другими словами, красота предполагает телесность вообще или реальность вообще, которая, будучи насквозь пронизана красотой, ощущается как запредельный
идеям, алогический ее субстрат.
Человек не мог быть сразу создан как завершенное существо, в котором бы образ и подобие,
идея и действительность, соответствовали
друг другу, потому что тогда он был бы Богом, и не по благодати и уподоблению, а по естеству.
Неточные совпадения
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить
другого;
идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности:
идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше
идей, тот больше
других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
—
Другая идея вот: мне хотелось вас заставить рассказать что-нибудь; во-первых, потому, что слушать менее утомительно; во-вторых, нельзя проговориться; в-третьих, можно узнать чужую тайну; в-четвертых, потому, что такие умные люди, как вы, лучше любят слушателей, чем рассказчиков. Теперь к делу: что вам сказала княгиня Лиговская обо мне?
В коридоре было темно; они стояли возле лампы. С минуту они смотрели
друг на
друга молча. Разумихин всю жизнь помнил эту минуту. Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал в его душу, в сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними… Какая-то
идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон… Разумихин побледнел как мертвец.
Он углубился в сравнение себя с «
другим». Он начал думать, думать: и теперь у него формировалась
идея, совсем противоположная той, которую он дал Захару о
другом.
— Во Франции,
друг мой, в Англии. В Германии, где организованный рабочий класс принимает деятельное участие в государственной работе. Все это — страны, в которых доминирует национальная
идея…