Неточные совпадения
Мнимая мораль без религии, может быть, помогает вести добропорядочный образ
жизни, поступать правильно, уклоняться от зла, но только из страха перед наказанием в чувственном мире, а совсем не из любви к добру, и
существует из самой себя (нем.).
Связь же между религией и другими сторонами
жизни духа, которая несомненно
существует, имеет не первообразный, но производный, не онтологический, но психологический характер.
В XII книге «Метафизики» (гл. VII), давая определение Божества как мышления,
жизни, вечности, полноты и совершенства, Аристотель продолжает уже в тонах «апофатического» богословия: «Ясно, что
существует вечная, неподвижная, отдельно от чувственного и самостоятельно существующая сущность (ουσία).
Хотя Он нигде, но все чрез Него, а в Нем, как не существующем, ничто (ως μη δντι μηδέν) из всего, и напротив, все в Нем, как везде сущем; с другой стороны, чрез Него все, потому что Он сам нигде и наполняет все как всюду сущий» (S. Maximi Scholia in 1. de d. п., col. 204–205).], αΰτΟ δε ουδέν (и именно ουδέν, а не μηδέν), как изъятое из всего сущего (ως πάντων ύπερουσίως έξηρημένων), ибо оно выше всякого качества, движения,
жизни, воображения, представления, имени, слов, разума, размышления, сущности, состояния, положения, единения, границы, безграничности и всего существующего» (ib.) [Св. Максим комментирует эту мысль так: «Он сам есть виновник и ничто (μηδέν), ибо все, как последствие, вытекает из Него, согласно причинам как бытия, так и небытия; ведь само ничто есть лишение (στέρησις), ибо оно имеет бытие чрез то, что оно есть ничто из существующего; а не сущий (μη ων)
существует чрез бытие и сверхбытие (ΰπερεΐναι), будучи всем, как Творец, и ничто, как превышающий все (ΰπερβεβηκώς), а еще более будучи трансцендентным и сверхбытийным» (ιϊπεραναβεβηκώς και ύπερουσίως ων) (S.
В вечной природе
существуют две области и заключена возможность двух
жизней: «огонь или дух», обнаруживающийся как «молния огня» на четвертой ступени, силою свободы (опять и свобода у Беме мыслится вне отношения к личности, имперсонали-стически, как одна из сил природы) определяет себя к божественному единству или кротости, и благодаря этому первые 4 стихии становятся или основой для царства радости, или же, устремляясь к множественности и самости, делаются жертвой адского начала, причем каждое начало по-своему индивидуализирует бытие.
Но что из вечного, из единого центра
жизни, то
существует и остается вечно: и все слова и дела, как рожденные из вечного, остаются в фигуре».
Оно живет собственной
жизнью, в нем идут свои особые процессы, принадлежащие именно ему, а не матери, но вместе с тем оно
существует в матери и только матерью.
Отсюда все, что порождает различие родов, видов, что создает разницы и свойства, все, что
существует в возникновении, гибели, изменении и перемене, — есть не сущность, не бытие, но состояние и определение сущности и бытия, а это последнее есть единый бесконечный, неподвижный субстрат, материя,
жизнь, душа, истинное и доброе.
«Для первых и блаженных (начал) не
существует стремления к будущему, потому что они уже суть целое и имеют все, что может быть нужно для
жизни; посему они ничего не ищут, а поэтому и будущее есть для них ничто: не в чем состоять будущему.
Мир идей, идеальное все, актуально содержащееся в Софии, для мира тварного
существует не только как основа или причинность (в вышеуказанном смысле), но и как норма, предельное задание, закон
жизни, аристотелевская энтелехия в отношении к потенциальному состоянию бытия.
Имеется в виду известное изречение Гете: «
существует свет, многоцветье окружает нас, но не будь света и красок в собственном нашем глазу, мы бы не увидели их и во сне» (Эккерман И. П. Разговоры с Гете в последние годы его
жизни.
Только в Церкви
существует новая
жизнь; живя в Церкви, а постольку и сам· становясь Церковью, человек восприемлет в себе Христа.
Когда бы все так чувствовали силу Гармонии! Но нет: тогда б не мог И мир
существовать; никто б не стал Заботиться о нуждах низкой
жизни, Все предались бы вольному искусству! Нас мало избранных, счастливцев праздных, Пренебрегающих презренной пользой, Единого прекрасного жрецов.
Власть, сведенная целиком к роли утилитарного средства, не
просуществовала бы и одного дня, сделавшись игралищем борющихся интересов, и новейший кризис власти в век революции связан именно с непомерным, хотя все-таки не окончательным, преобладанием интересов и вообще всяческого утилитаризма в
жизни власти.
Неточные совпадения
«Что бы я был такое и как бы прожил свою
жизнь, если б не имел этих верований, не знал, что надо жить для Бога, а не для своих нужд? Я бы грабил, лгал, убивал. Ничего из того, что составляет главные радости моей
жизни, не
существовало бы для меня». И, делая самые большие усилия воображения, он всё-таки не мог представить себе того зверского существа, которое бы был он сам, если бы не знал того, для чего он жил.
Все те обыкновенные условия
жизни, без которых нельзя себе ничего представить, не
существовали более для Левина.
После страшной боли и ощущения чего-то огромного, больше самой головы, вытягиваемого из челюсти, больной вдруг, не веря еще своему счастию, чувствует, что не
существует более того, что так долго отравляло его
жизнь, приковывало к себе всё внимание, и что он опять может жить, думать и интересоваться не одним своим зубом.
«Теперь уже поздно противиться судьбе моей; воспоминание об вас, ваш милый, несравненный образ отныне будет мучением и отрадою
жизни моей; но мне еще остается исполнить тяжелую обязанность, открыть вам ужасную тайну и положить между нами непреодолимую преграду…» — «Она всегда
существовала, — прервала с живостию Марья Гавриловна, — я никогда не могла быть вашею женою…» — «Знаю, — отвечал он ей тихо, — знаю, что некогда вы любили, но смерть и три года сетований…
— Надо. Отцы жертвовали на церкви, дети — на революцию. Прыжок — головоломный, но… что же, брат, делать?
Жизнь верхней корочки несъедобного каравая, именуемого Россией, можно озаглавить так: «История головоломных прыжков русской интеллигенции». Ведь это только господа патентованные историки обязаны специальностью своей доказывать, что
существуют некие преемственность, последовательность и другие ведьмы, а — какая у нас преемственность? Прыгай, коли не хочешь задохнуться.