Неточные совпадения
На поверхности национальной
жизни всегда будут
существовать духовные центры, но не должно это носить характера духовной бюрократизации
жизни.
Всегда
существовал эндосмос и экзосмос между человеческой общественностью и космической
жизнью, но это не было достаточно сознано человеком, и он искусственно замыкался, спасаясь от бесконечности в своей ограниченности.
Для чисто моралистической точки зрения, переносящей на историческую действительность моральные категории личной
жизни, не
существует исторических задач и ценностей
жизни исторической, как самостоятельной сферы.
Существуют еще другие планы мировой
жизни, которые могут раскрыться лишь измененному сознанию.
Душа и тело человека формировались, когда человеческая
жизнь была еще в соответствии с ритмом природы, когда для него еще
существовал космический порядок.
Между целями человеческой
жизни и средствами, применяемыми для осуществления целей,
существует разрыв и часто нет никакого сходства.
Тем не менее, как я сказал выше, в наших теоретических взглядах на
жизнь существовало известное разноречие, которое хотя и сглаживалось общею нам всем деловою складкою, но совсем уничтожено быть не могло.
Но промежутки между пробуждениями разумной
жизни существуют только для человека, понимающего свою жизнь, как жизнь животной личности.
а) признающие браки и молящиеся за царя и б) не признающие браков и не молящиеся за царя. А куда отнести признающих браки, но не молящихся за царя, и, наоборот, не признающих браков, но молящихся за царя? А куда отнести те общины поповщины, у которых нет моленья за царя? А между тем и те, и другие, и третьи в действительной
жизни существуют.
Неточные совпадения
«Что бы я был такое и как бы прожил свою
жизнь, если б не имел этих верований, не знал, что надо жить для Бога, а не для своих нужд? Я бы грабил, лгал, убивал. Ничего из того, что составляет главные радости моей
жизни, не
существовало бы для меня». И, делая самые большие усилия воображения, он всё-таки не мог представить себе того зверского существа, которое бы был он сам, если бы не знал того, для чего он жил.
Все те обыкновенные условия
жизни, без которых нельзя себе ничего представить, не
существовали более для Левина.
После страшной боли и ощущения чего-то огромного, больше самой головы, вытягиваемого из челюсти, больной вдруг, не веря еще своему счастию, чувствует, что не
существует более того, что так долго отравляло его
жизнь, приковывало к себе всё внимание, и что он опять может жить, думать и интересоваться не одним своим зубом.
«Теперь уже поздно противиться судьбе моей; воспоминание об вас, ваш милый, несравненный образ отныне будет мучением и отрадою
жизни моей; но мне еще остается исполнить тяжелую обязанность, открыть вам ужасную тайну и положить между нами непреодолимую преграду…» — «Она всегда
существовала, — прервала с живостию Марья Гавриловна, — я никогда не могла быть вашею женою…» — «Знаю, — отвечал он ей тихо, — знаю, что некогда вы любили, но смерть и три года сетований…
— Надо. Отцы жертвовали на церкви, дети — на революцию. Прыжок — головоломный, но… что же, брат, делать?
Жизнь верхней корочки несъедобного каравая, именуемого Россией, можно озаглавить так: «История головоломных прыжков русской интеллигенции». Ведь это только господа патентованные историки обязаны специальностью своей доказывать, что
существуют некие преемственность, последовательность и другие ведьмы, а — какая у нас преемственность? Прыгай, коли не хочешь задохнуться.