Неточные совпадения
Ибо Писание сперва говорит: сотвори
Бог человека по образу Своему, показывая сими словами, как говорит Апостол, что в таковом несть мужеский пол, ни женский; потом присовокупляет отличительные свойства человеческого естества, а именно: мужа и
жену сотвори их».
— Далее, как бы подготовляя человека к творению
жены,
Бог приводит к нему всю тварь, чтобы зрелищем всеобщей двуполости вызвать в нем сознание своего одиночества в мире.
И создал Господь
Бог из ребра, взятого у человека,
жену, и привел ее к человеку.
«Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос,
жене глава муж, а Христу глава
Бог… муж есть образ и слава Божия, а
жена есть слава мужа.
Ибо как
жена от (εκ) мужа, так и муж через (δια)
жену; все же от (εκ)
Бога» (1 Кор.
Это значит, что в Адаме и Еве были созданы
Богом не только жених и невеста, но и муж и
жена, отец и мать будущих детей.
Гнушение браком строго осуждается церковными канонами [Правило св. Апостолов 51: «Аще кто, епископ, или пресвитер, или дьякон, или вообще из священного чина, удаляется от брака, мяса и вина, не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что все добро зело, и что
Бог, созидая человека, мужа и
жену сотворил их, и таким образом хуля клевещет на создание: или да исправится, или да будет извержен из священного чина, и отвержен от Церкве.
Потом он прибавляет: и сотвори
Бог человека, по образу Божию сотвори его, мужа и
жену сотвори их, и благослови их.
«И навел Господь
Бог на человека крепкий сон», экстаз — εκστασιν, по переводу LXX [Так называемая «Септуагинта» — перевод Ветхого Завета на греч. язык, выполненный в Александрии во II в. до н. э. «70‑ю толковниками» (лат. septuaginta — семьдесят, LXX; отсюда название этого перевода).] (Быт. 2:21), и во время этого таинственного, самим
Богом наведенного сна, помимо его ведома и сознания, органическим выделением его же женской сущности была создана
Богом жена.
«И сказал змей
жене: подлинно ли сказал
Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» (3:1).
Уже самый факт этого разговора, вопрос змея и простодушный ответ
жены (3:2–3), представлял собой начало грехопадения, он был двойною ее изменою: и мужу, и
Богу.
И то, что змей вовлек
жену в разговор о
Боге, вступил с ней в духовное общение на такой почве, которая всецело составляла достояние их супружеского любовного единомыслия, явилось со стороны
жены уже духовной изменой Адаму, как бы духовным любодейством с загадочным существом, по плоти принадлежащим к животному царству, по духу же к какому-то чуждому и недоброму, для нее доселе неведомому миру.
Возможно, что в нем заговорил и эгоизм любви, —
жена оказалась для него ближе
Бога, и он не захотел от нее отделяться хотя бы в стыде и грехе.
Теперь же он холодно и с упреком
Богу говорит о ней: «
жена, которую Ты мне дал», а в Еве ощущает уже чуждое, только данное ему существо: образ Божий в союзе мужа и
жены побледнел и затмился раньше всего.
И, однако, одновременно с этим приговором,
Бог имел уже определение о «семени
жены», которое, победив смерть, скрепит основы жизни нерасторжимою связью.
«И сделал Господь
Бог Адаму и
жене его кожаные одежды и одел их» (3:21).
«Адам познал Еву,
жену свою, и она зачала и родила Каина и сказала: приобрела я человека от
Бога.
Нельзя сказать, чтоб Лев Степанович особенно был оттого несчастен, однако он сердился за это, как за беспорядок, и упрекал в минуты досады свою жену довольно оригинальным образом, говоря: «У меня
жену бог даровал глупее таракана, что такое таракан, нечистота, а детей выводит».
Неточные совпадения
— Я действительно лгал, я не имел ни детей, ни семейства; но, вот
Бог свидетель, я всегда хотел иметь
жену, исполнить долг человека и гражданина, чтобы действительно потом заслужить уваженье граждан и начальства…
«Нет, я не так, — говорил Чичиков, очутившись опять посреди открытых полей и пространств, — нет, я не так распоряжусь. Как только, даст
Бог, все покончу благополучно и сделаюсь действительно состоятельным, зажиточным человеком, я поступлю тогда совсем иначе: будет у меня и повар, и дом, как полная чаша, но будет и хозяйственная часть в порядке. Концы сведутся с концами, да понемножку всякий год будет откладываться сумма и для потомства, если только
Бог пошлет
жене плодородье…» — Эй ты — дурачина!
Сюда! за мной! скорей! скорей! // Свечей побольше, фонарей! // Где домовые? Ба! знакомые всё лица! // Дочь, Софья Павловна! страмница! // Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она, // Как мать ее, покойница
жена. // Бывало, я с дражайшей половиной // Чуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной! // Побойся
бога, как? чем он тебя прельстил? // Сама его безумным называла! // Нет! глупость на меня и слепота напала! // Всё это заговор, и в заговоре был // Он сам, и гости все. За что я так наказан!..
Вижу, что ты иное творенье
Бога, нежели все мы, и далеки пред тобою все другие боярские
жены и дочери-девы.
— А где он? — отвечала
жена. — Еще надо сыскать. Да погоди, что торопиться? Вот,
Бог даст, дождемся праздника, разговеемся, тогда и напишешь; еще не уйдет…