Неточные совпадения
Сила веры, ее,
так сказать, гениальность измеряется именно той
степенью объективности, какую в ней получает религиозно открываемая истина:
такая вера призывается двигать горами, от нее требуется свою объективность религиозной истины ставить выше объективности эмпирического знания, которое говорит, что гора неподвижна: crede ad absurdum [Верь
до абсурда (лат.)], таков постулат веры.
Мы считаем
такое понимание весьма односторонним, за него была покарана еще философия Гегеля, притязавшая философски дедуцировать все эмпирическое бытие и обанкротившаяся на этом притязании (от него был свободен,
до известной
степени, даже философский отец имманентизма Кант, утверждавший непознаваемую Ding an sich [Вещь в себе (нем.) — термин философии И. Канта.], которая есть не что иное, как объект мышления, ему неадекватный).
Он не имеет в себе ничего большего или низшего, но есть — с какой угодно стороны — μονάς и,
так сказать, ένας [Неделимое… единое (греч.).]… сложностью
до некоторой
степени ограничивалась бы и нарушалась бы простота божественной природы» [Ibid, § 6.].
Столь же в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из божественной полноты: «На вопрос, почему Бог не создал всех людей
таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала для сотворения всего, от самой высшей
степени совершенства
до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что законы природы его настолько обширны, что их было достаточно для произведения всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
Эту черту,
до известной
степени, разделяет и языческий природный политеизм, представляющий собою,
так сказать, религиозную перифразу учения о софийности мира и одушевленности всей твари.
Но неопределенное определяется и некоторым положительным суждением, и как для глаза темное есть материя всякой невидимой краски,
так и душа устраняет все, что подобно свету в чувственно воспринимаемых вещах, и, не имея уже определения, подобна зрению, сохраняющемуся
до известной
степени и в темноте.
Итак, «воскресение первое», о котором говорит Апокалипсис, представляет собой
до известной
степени противоположность тому, о чем идет речь в «проекте» Федорова как о трудовом, постепенном воскрешении: там предполагается, по всей видимости, воскресение душевно-духовное, но еще не телесное, здесь же именно телесное, и только телесное, которое, однако, будто бы должно явиться и духовным. И вполне позволительно поставить вопрос: следует ли стремиться к
такому воскрешению?
Всякое служение, поскольку оно совершается при содействии благодати Божией, стремится стать теургическим (
так что и врач, лечащий хотя и научными средствами, но с молитвою,
до известной
степени становится теургом).
Всю дорогу он был весел необыкновенно, посвистывал, наигрывал губами, приставивши ко рту кулак, как будто играл на трубе, и наконец затянул какую-то песню,
до такой степени необыкновенную, что сам Селифан слушал, слушал и потом, покачав слегка головой, сказал: «Вишь ты, как барин поет!» Были уже густые сумерки, когда подъехали они к городу.
Редко судьба сталкивала его с женщиною в обществе
до такой степени, чтоб он мог вспыхнуть на несколько дней и почесть себя влюбленным. От этого его любовные интриги не разыгрывались в романы: они останавливались в самом начале и своею невинностью, простотой и чистотой не уступали повестям любви какой-нибудь пансионерки на возрасте.
Но потом, убедившись, что они
до такой степени различно смотрят на дело, что никогда не поймут друг друга, он уже и не противоречил и только слушал.
Неточные совпадения
Случилось
так, что Коля и Леня, напуганные
до последней
степени уличною толпой и выходками помешанной матери, увидев, наконец, солдата, который хотел их взять и куда-то вести, вдруг, как бы сговорившись, схватили друг друга за ручки и бросились бежать. С воплем и плачем кинулась бедная Катерина Ивановна догонять их. Безобразно и жалко было смотреть на нее, бегущую, плачущую, задыхающуюся. Соня и Полечка бросились вслед за нею.