Неточные совпадения
В религиозном процессе, который и составляет существо мировой истории,
дело идет о
спасении от мира, о взыскании Бога человеком («из глубины воззвах к Тебе, Господи») [Пс. 129:1.], а вместе и о
спасении мира.
Павла о
спасении благодатию, а не
делами и заслугами [Также и в повседневных молитвах, вечерних и утренних, мы молимся такими словами: «и раки, Спасе, спаси мя по благодати, молю Тя: аще бо от
дел спасеши мя, несть се благодать и дар, но долг паче… но или хощу, спаси мя, или не хощу, Христе Спасе мой, предвари скоро, скоро погибох» (мол. утр.).
Онтология нашего
спасения настолько глубока,
дело его совершилось в такой глубине бытия, что на его поверхности, в эмпирии, в «психологизмах» жизни, она до времени может и не ощущаться.
Меня страшно вдруг поразило, что Иван Федорович, все еще ревнуя меня и все еще убежденный, что я люблю Митю, не покинул, однако, мысли спасти брата и мне же, мне самой доверяет это
дело спасения!
Отрывание человека от человека и человека от космоса есть результат первородного греха, и невозможно переносить этот результат греха на
дело спасения, невозможно вносить в образ Царства Божьего образ греховного мира.
Они слишком живо чувствовали совершенное Им
дело спасения людей, и это необъятно-величественное дело как бы заслонило собою в их религиозном сознании все другие истины веры, так что они знали и хотели знать одного только Христа, распятого и прославленного и прославляющего других в Своем вечном царстве.
Неточные совпадения
— Это — другое
дело, Афанасий Васильевич. Я это делаю для
спасения души, потому что в убеждении, что этим хоть сколько-нибудь заглажу праздную жизнь, что как я ни дурен, но молитвы все-таки что-нибудь значат у Бога. Скажу вам, что я молюсь, — даже и без веры, но все-таки молюсь. Слышится только, что есть господин, от которого все зависит, как лошадь и скотина, которою пашем, знает чутьем того, <кто> запрягает.
Дело ясное: для себя, для комфорта своего, даже для
спасения себя от смерти, себя не продаст, а для другого вот и продает!
Ольга могла бы благовиднее представить
дело, сказать, что хотела извлечь Обломова только из пропасти и для того прибегала, так сказать, к дружескому кокетству… чтоб оживить угасающего человека и потом отойти от него. Но это было бы уж чересчур изысканно, натянуто и, во всяком случае, фальшиво… Нет, нет
спасения!
Он знал, что единственное
спасение от людей — скрыть от них свои раны, и он это бессознательно пытался делать два
дня, но теперь почувствовал себя уже не в силах продолжать эту неравную борьбу.
Степан Аркадьич точно ту же разницу чувствовал, как и Петр Облонский. В Москве он так опускался, что, в самом
деле, если бы пожить там долго, дошел бы, чего доброго, и до
спасения души; в Петербурге же он чувствовал себя опять порядочным человеком.