Неточные совпадения
При обращении же за помощью к святым последние отнюдь не являются в качестве таких промежуточных иерархий, заполняющих пропасть между человеком и
Богом (ибо эта бездна незаполнима никаким «эволюционным» процессом и никаким иерархическим восхождением), но лишь как близкие нам и, вместе с нами, предстоящие престолу
Господа силы.
И вот,
Господь стоит на ней и говорит: Я
Господь,
Бог Авраама, отца твоего, и
Бог Исаака.
«Ибо
Господь,
Бог твой, есть огнь поядающий,
Бог ревнитель» (Втор. 4:24).], — говорит о Себе
Бог в Ветхом Завете.
А если иногда мы и именуем Его такими выражениями, как Единый, Благий, Дух, Сущий, Отец,
Бог, Творец,
Господь, мы употребляем их не в качестве Его имени.
«
Господь и
Бог мой! помоги Тебя ищущему! я вижу Тебя в начале рая и не знаю, что вижу, ибо я не вижу ничего видимого; я знаю только одно: я знаю, что не знаю, что вижу, и никогда не смогу узнать; я не умею назвать Тебя, ибо не знаю, что Ты еси.
Господь есть единый
Бог (Второз. 6:4).
Бог хочет иметь детей, а не
господ: Он есть
Господь и нет иного.
Однако
Бог сотворил его царем света, но так как он не повиновался, и захотел быть выше всецелого
бога, то
бог низверг его с его престола и сотворил посреди нашего времени иного царя из того же самого Божества, из которого был сотворен и
господин Люцифер (разумей это правильно: из того салнитера, который был вне тела царя Люцифера) и посадил его на царский престол Люцифера, и дал ему силу и власть, какая была у Люцифера до его падения, и этот царь зовется И. Христом» (Аврора, 199, § 35-6...
Интересно, что это определение Ньютона почти дословно находим и у св. Григория Богослова: «имя θεός (
Бог (греч.).) есть имя относительное, подобно как и имя
Господь» (Творения св. Григория Богослова, изд. 3‑е, ч. 3, стр.78-,79.
Господь Иисус есть
Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы, в Нем «обитает вся полнота Божества телесно» [Кол. 2:9.]; как
Бог, в абсолютности Своей Он совершенно трансцендентен миру, премирен, но вместе с тем Он есть совершенный Человек, обладающий всей полнотой тварного, мирового бытия, воистину мирочеловек, — само относительное, причем божество и человечество, таинственным и для ума непостижимым образом, соединены в Нем нераздельно и неслиянно [Это и делает понятной, насколько можно здесь говорить о понятности, всю чудовищную для разума, прямо смеющуюся над рассудочным мышлением парадоксию церковного песнопения: «Во гробе плотски, во аде же с душею, яко
Бог, в рай же с разбойником и на престоле сущий со Отцем и Духом, вся исполняя неописанный» (Пасхальные часы).].
«Следовательно, вторая потенция, выделившаяся для себя, еще не может называться
Богом, она восстановляется в своем божестве, лишь когда первая и третья потенции снова восстановляются к себе, т. е. восстановляется их единство — в конце творения, и так как она чрез преодоление противоположного бытия также делается
господом этого бытия, как первоначально был только Отец, то и она становится личностью, как и Отец был первоначально только один личностью, она есть Сын, который имеет равное господство с Отцом.
Понятие Jungfrau Sophia резко отличается внеполовым, точнее, полувраждебным характером: вообще вся система Беме отмечена отсутствием эротизма и типической для германства безженностью (которая дошла до апогея в гроссмейстере германской философии Канте). «Die Bildniss ist in Gott eine ewige Jungfrau in der Weisheit Gottes gewesen, nicht eine Frau, auch kein Mann, aber sie ist beides gewesen; wie auch Adam beides war vor seiner Herren, welche bedeitet den irdischen Menschen, darzu tierisch» [Образы Божий, которые принимает вечная Дева в качестве мудрости
Бога, не есть ни мужчина, ни женщина, но и то и другое; как и Адам был и тем и другим перед своим
Господом, чем отличался смертный человек от животного (нем.).] [Ib., Cap.
«Став как
боги», человек прежде всего почувствовал себя нагим, беспомощным и смущенным и поспешил «скрыться между деревьями» от лица
Господа, пытаясь погрузиться в стихию мировой жизни и в ней замкнуться.
Ибо, хотя и есть так называемые
боги, εΐπερ είσϊν λεγόμενοι θεοί — или на небе, или на земле, так как есть много
богов и
господ много, но у нас один Бог-Отец, из Которого все, и мы для Него, и один
Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им».
Не в этом действии, чрез которое возникает язычество, является Он Христом, но Он уже есть Христос, когда Он совершает это действие, ибо это действие (эта власть над отпавшим бытием) дано Ему, лишь насколько Он уже есть Христос, т. е. помазанник Божий, предназначенный
Богом быть наследником и
господином» [Schelling.
«Благословен
Бог и Отец
Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.
Он есть воистину
Бог, ибо «в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9), но и воистину человек, второй Адам: «первый человек из земли перстный, второй человек
Господь с неба» (1 Кор. 15: 47).
В христианстве должно быть придаваемо одинаково серьезное значение как тому, что Христос воплотился, «на земле явися и с человеки поживе», пострадал и воскрес, так и тому, что Он вознесся на небо, снова удалился из мира, сделался для него опять, хотя и не в прежнем смысле, трансцендентен, пребывает на небеси, «седяй одесную Отца» [
Господь, после беседования с ними <апостолами>, вознесся на небо и воссел одесную <т. е. справа от>
Бога (Мк. 16:19).].
Мессия говорил: сыны Израиля, поклоняйтесь
Богу,
Господу моему и
Господу вашему!
Я говорил им только то, что повелел Ты мне: поклоняйтесь
Богу,
Господу моему и
Господу вашему» (116–117). «
Богу несвойственно иметь детей.
Область теургии не ограничивается одним священством, есть и другие служения, отмеченные печатью богодейства [Сюда относится общее суждение ап. Павла: «Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а
Господь один и тот же; и действия различны, а
Бог один и тот же, производящий все во всех.
Неточные совпадения
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый
барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай
Бог душе его спасенье, // А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
Наконец толстый, послуживши
Богу и государю, заслуживши всеобщее уважение, оставляет службу, перебирается и делается помещиком, славным русским
барином, хлебосолом, и живет, и хорошо живет.
Сказавши это, старик вышел. Чичиков задумался. Значенье жизни опять показалось немаловажным. «Муразов прав, — сказал он, — пора на другую дорогу!» Сказавши это, он вышел из тюрьмы. Часовой потащил за ним шкатулку, другой — чемодан белья. Селифан и Петрушка обрадовались, как
бог знает чему, освобожденью
барина.
— Ей-богу,
барин, не видывала, опричь небольшого лоскутка, которым изволили прикрыть рюмку.
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», —
Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда
барин ему дает наставление.