Неточные совпадения
Самый факт науки предшествует анализу и дает для него материал (критика приходит всегда post factum [После свершившегося факта, задним
числом (лат.).]), но она стремится удалить из этого факта то, что
в нем есть фактичного, генетического, психологического, и выделить из него то, что образует
в нем познавательную схему, значимость, смысл; другими словами, критика рассматривает факт лишь как место категорий или частный случай категориального синтеза.
Страницы, посвященные Кантом анализу эстетического чувства,
в этом смысле принадлежат симптоматически к
числу наиболее у него интересных, ибо здесь с полной ясностью обнаруживается недостаточность его рационализма.
К
числу этих причин следует, разумеется, отнести и его «чудесную» встречу с «Сикстинской Мадонной», о которой он рассказывает
в «Истории одного обращения».].
Нельзя обладать истиной индивидуально: разумеется, фактически она может быть
в тот или иной момент доступна лишь ограниченному
числу лиц или даже единичному человеку, но и он, этот единственный, имеет истину не как свою, но как всеобщую, к которой он лишь содеялся причастен.
Бог — един, Бог — троичен
в лицах: единица, три суть
числа, подлежащие всей числовой ограниченности (помощью единицы совсем нельзя выразить единого Божества, ибо единица существует лишь во множественности, и три
в св.
Это единство имеет значение, конечно, не нумерического единства, определяющегося
в противоположность множественности, но простого единства, вернее, сверхъединства и сверх-числа.
«
В самом деле, каким именем назвать Того, который не рожден, не имеет ни различий
в себе, ни вида определенного, ни индивидуальности, ни
числа, но есть существо такое, которое никаких акциденций
в себе не имеет, а равным образом и акциденциальному ничему не подлежит?
Рассуждая же
в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она не есть душа, или ум, не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения; не высказывается и не мыслится; не есть
число, или строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она не стоит и не движется, не покоится и не имеет силы, не есть сила или свет; не живет и не есть жизнь; не сущность, не вечность и не время; не может быть доступна мышлению; не ведение, не истина; не царство и не мудрость; не единое, не единство (ένότης), не божество, не благость, не дух, как мы понимаем; не отцовство, не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим сущего, не есть что-либо из не сущего или сущего, и сущее не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она не знает сущего как такового; и она не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы не полагаем и не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
Горе тому, кто осмелится приписать Божеству какое-либо качество; ибо качественность есть свойство конечности и потому должна вести к уконечению Бесконечного [Исходя из такого понимания, и «сефиры» (
числом 10), или божественные лучи, которые являются личными носителями качеств бескачественного
в себе эн-софа и посредниками всех отношений Божества к миру, по мнению проф.
Он есть ничто и все, и есть единственная воля,
в которой лежит мир и все творение,
в Нем все равновечно без начала
в одинаковом равновесии, мере и
числе...
В бесконечном, неподвижном, т. е. субстанции, сущности, находится множество,
число; как модус и многообразие сущности, она не становится более чем единой, но только многообразной, многовидной сущностью.
Вся неисходность противоположения единого и всего, заключенная
в понятии всеединства, сохраняется до тех пор, пока мы не берем во внимание, что бытие существует
в ничто и сопряжено с небытием, относительно по самой своей природе, и идея абсолютного бытия принадлежит поэтому к
числу философских недоразумений, несмотря на всю свою живучесть.
Эти запредельные сущности вещей определялись, как
числа у пифагорейцев, как имена
в различных мистических учениях, как идеи у Платона, как творческие формы (энтелехии) у Аристотеля, как буквы еврейского алфавита
в Каббале [
В первой книге Каббалы («Сефер Иецира» — «Книге творения») утверждается, что все мироздание зиждется на 10 цифрах и на 22 буквах еврейского алфавита; это учение развивается также
в книге Зогар (см. прим. 79 к Отделу первому).] [Ср. учение о сотворении мира и об участии
в нем отдельных букв, о небесном и земном алфавите
в книге Зогар: Sepher ha Sohar, trad, de Jean de Pauly, tome I, 2 а (и далее).
[К
числу их
в последнее время присоединился и Н. А. Бердяев: цит. соч.,180, cл.]
Шеллинг [«К
числу вопросов, на которые должна ответить теория мифологии, принадлежит и такой: откуда
в мифологии различение мужских и женских божеств?
Человек ощущает себя
в мире лишь как хозяйствующий субъект (economic man [Экономический человек (англ.) — основная методологическая предпосылка буржуазной классической политэкономии (
в том
числе и марксизма).
Федоров принадлежит к
числу тех стражей, которые напряженно всматриваются
в эсхатологическую мглу: «Кричат мне с Сеира: Сторож, сколько ночи?
Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки,
в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш, высокий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно заспанным.
Неточные совпадения
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как,
в чем и на чем ехал, считая
числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся
в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
[Апокалипсические цифры — мистическое
число (три шестерки), которым обозначалось
в Апокалипсисе (одной из книг Нового Завета) имя антихриста.]
Из
числа многих
в своем роде сметливых предположений было наконец одно — странно даже и сказать: что не есть ли Чичиков переодетый Наполеон, что англичанин издавна завидует, что, дескать, Россия так велика и обширна, что даже несколько раз выходили и карикатуры, где русский изображен разговаривающим с англичанином.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще
в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том
числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и
числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.