Неточные совпадения
При
ответе на этот вопрос
в тех многочисленных определениях религии, которые делаются
в религиозно-философской литературе,
в большинстве случаев делается попытка установить те или иные черты (или задачи) истинной религиозности, иначе говоря, высказывается нормативное суждение о том, чем должна или может быть религия
в наиболее совершенной форме.
И я услышал этот
ответ и склонился пред ним, но неповинные страдания и чей-то сарказм густым, непроницаемым облаком легли между Распятием и его телом, и — я твердо знаю это — здесь,
в этом облаке, тайна и моей собственной жизни.
Этот неизбежный вывод «моральной теологии» и был сделан Фихте
в известном «Atheismusstreit» [
В статье Forberg «Entwickelung des Begriffs der Religion» (1798), подавшей повод к «спору об атеизме» и представляющей собой доведение «моральной теологии» до Геркулесовых столпов, имеется следующий характерный вопрос и
ответ: «Wie verhält sich die Religion zur Tugend?
А. Тажуризиной: «Не может быть более близкого к бесконечности
ответа на вопрос «есть ли бог?», чем «он ни есть, ни не есть, ни — есть и не есть» (О предположениях 1, 5;
в указании на источник цитаты С. Н. Булгаков допускает неточность) (Николай Кузанскш.
Ответ:
в сей свободе состоят сии три
в своей собственной вечной единице, простоте и чистом божестве, свободны от всех (иных) существ.
Зачем и почему происходит эта эманация мира из единого Ничто, на это не может быть
ответа, и не находим его мы и
в учении Плотина: мир происходит потому, что вода не может не изливаться из переполненного сосуда, а созревший плод не отваливаться от ветки, но
в то же время мир является у Плотина местом для исправления и вразумления душ, отяжелевающих и испадающих из лона абсолютного.
Знакомому с творениями Беме и своеобразием его изложения будет понятно, если мы скажем, что на этот,
в сущности, основной и принципиальный вопрос не может быть дано бесспорного
ответа, и создается возможность различного понимания даже самых основ этого учения, впрочем, еще ожидающего внимательного и всестороннего исследования и систематизации [Литература о Беме, как известно, небогата.
К сожалению, вполне ясного и недвусмысленного
ответа метафизика Беме здесь не дает, хотя преобладающее от нее впечатление сводится к тому, что Ничто имеет здесь смысл не трансцендентного НЕ-что, но того божественного мэона или же диалектического ничто,
в котором с имманентной закономерностью мистической диалектики выявляется божественное все, вследствие чего это ничто соответствует лишь определенному положению или диалектическому моменту
в Божестве.
Столь же
в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из божественной полноты: «На вопрос, почему Бог не создал всех людей таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого
ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала для сотворения всего, от самой высшей степени совершенства до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что законы природы его настолько обширны, что их было достаточно для произведения всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
В «Тимее» завершается учение Платона об идеях, а вместе с тем наперед дается
ответ на сомнение Аристотеля, и поистине является исторической загадкой, каким образом ближайший ученик Платона мог вообще оказаться столь неблагодарным и придирчивым критиком учения Платона.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет
в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш
ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Платон
в «Тимее» ответил на этот вопрос религиозным мифом о сотворении мира Демиургом и тем самым молчаливо констатировал невозможность чисто философского
ответа.
Разговор с сестрой Макриной» дает следующий
ответ на некоторые недоразумения, связанные с вопросом об индивидуальном характере тел воскресения: «Душа, естественное свойство стихий, стекающихся
в состав того тела, с которым она была соединена, знает и по разложении их.
Метафизика не
в силах дать положительного
ответа на этот основной вопрос религиозной антропологии, а может наметить только предельные, отрицательные его грани.
Об этом состоянии можно судить по
ответу Господа саддукеям, что
в воскресение бо ни женятся, ни посягают (Мф. 22:30).
При этом из
ответов одних обнаружится, что хотя они и не ведали Христа, однако
в самой человечности своей оказываются христоносны, отражая Его образ.
Мне уже приходилось давать посильный
ответ на эти вопросы
в особом исследовании [Философия хозяйства.
При
ответе на него намечаются две возможности: или человеческий организм представляет собой только машину, механический автомат, и смерть есть лишь его разрушение и порча, или же
в нем живет дух, это тело оживляющий и с ним соединенный, а потому смерть есть противоестественное расторжение союза духа с телом.
Возрождение религиозного искусства, если оно и последует, само по себе отнюдь еще не является
ответом на эти запросы, потому что и оно остается еще
в пределах искусства, между тем идея софиургии выводит за его пределы.
Свое Царственное достоинство Он сам подтверждает и символическим входом
в Иерусалим, и
ответом на суде Пилату, и даже надписью на кресте, ирония которой оказалась совершенно бессильна.
На это не может быть
ответа в порядке социологическом.
В нем действительно не дается еще
ответа на религиозную проблему общественности,
в которой речь идет столько же о равенстве, сколько и об иерархическом различии человечества, или, иначе выражая ту же мысль, не только о духовном, но и о душевном человеке,
в состав которого входит и его мистическая органичность.
Но и эта проблема невместима
в истории,
в которой она возникла,
ответ лежит уже за историей или на самой грани между историей и метаисторией.
Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль
ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам
в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму //
Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он
ответ учтивый. // Что с ним?
в каком он странном сне! // Что шевельнулось
в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Кипя враждой нетерпеливой, //
Ответа дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно
ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра до рассвета, // Взвести друг на друга курок // И метить
в ляжку иль
в висок.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, // И я любила вас; и что же? // Что
в сердце вашем я нашла? // Какой
ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню:
в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…