Неточные совпадения
В них же подготовляется и назревает предельное явление хлыста-человекобога, имеющего вступить
в открытое соперничество с Богочеловеком: уже слышится понемногу эта «музыка
будущею» [Название статьи Р. Вагнера (1860) (см.: Вагнер Р. Избранные работы. М., 1978.
Привожу этот диалог (
в действительности имевший место
в 1903 году и Штутгарте между мною и П. Б. Струве [Разговор Булгакова с П. Б. Струве мог иметь место
в июле 1903 г., так как 20–28 июля (2–4 августа) этого года они вместе участвовали на встрече земцев и «лиц свободных профессий» с целью образования тайной либеральной организации («Союза освобождения» — ядра
будущей кадетской партии).
Лишь
в царстве
будущего века, когда «Бог будет всяческая во всех» [«Да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:28).], станет более имманентен миру, нежели
в этом веке, а потому и самая возможность религии,
в значении ее как ущербленного богосознания, упразднится, лишь тогда человеческой свободе уже не дано будет знать или не знать Бога, верить или не верить
в Него.
Подобно тому как кислород, водород и сера ни
в каком
будущем не вступят
в соединение вопреки законам природы, так и
в духовной жизни не произойдет, конечно, ничего противного законам духовным.
И кто знает эти последние, тот может, таким образом, прозревать
в закономерность
будущего.
Основные идеи философии не измышляются, но родятся
в сознании, как семена, как зародыши
будущих философских систем.
Вооруженный «диалектическим методом»,
в котором якобы уловляется самая жизнь мышления, он превращает его
в своего рода логическую магию, все связывающую, полагающую, снимающую, преодолевающую, и мнит
в этой логической мистике, что ему доступно все прошлое, настоящее и
будущее, природа живая и мертвая.
И никаким именем не может быть она названа ни на языке (κατά) нынешнего века, ни
будущего; не может ее выразить никакое слово (λόγος), рождающееся
в душе или произносимое устами; не достигает ее никакое чувство или помышление (επαφή τις αισθητή ή νοερά); не может быть она выражена никаким образом (φαντασία).
Как наименее кривая линия совпадает с наиболее прямой, так
в Боге совпадают самое великое и самое малое (de docta ignorantia I, 4), бытие и небытие (ibid., с. 6, de Possest), реальное и идеальное, прошлое, настоящее и
будущее в абсолютном ныне.
Mainz, 1875, стр.377).] и наперед уже предначертывает
в метафизических терминах
будущую мистическую систему Эккегарта и Беме.
«Я прошу вас, — резюмирует Шеллинг, — считать установленным следующее: 1) Существо того, что Н. 3. называет Сыном, есть вечно
в Боге и как поглощенное
в actus purissimus божественной жизни, само с Богом, θεός. 2) С того момента (von da), как Отец усматривает
в образах своего бытия возможность другого бытия, или того момента, как ему эти образы являются как потенции, т. е., стало быть, от вечности, с того момента как он есть Отец, вторая потенция представляется ему как
будущий Сын, он, стало быть, уже имеет
в ней
будущего Сына, которого он
в ней наперед познает,
в котором он собственно принимает план (Vorsatz) мира.
Но из глубины уныния, среди печального молчания, слышится неумолчный шепот, робкий и тихий, но вместе с тем уверенный и незаглушимый: ты — вечен и только родился для времени, — оно
в тебе, а не ты
в нем, это ты развертываешь и свиваешь его свиток
в памяти своего духа, связываешь миги времени
в непрерывный его поток, зришь прошлое и
будущее из каждого мига настоящего.
«Для первых и блаженных (начал) не существует стремления к
будущему, потому что они уже суть целое и имеют все, что может быть нужно для жизни; посему они ничего не ищут, а поэтому и
будущее есть для них ничто: не
в чем состоять
будущему.
В любом миге бытия,
в каждом его моменте просвечивает вечность, целостная и неделимая,
в которой нет настоящего, прошлого и
будущего, но все, что бывает, вневременно есть.
Но Ты предшествуешь всем временам прошедшим безначальной вечностью своей, всегда присущей Тебе, и ею же переживаешь все времена
будущие, которые лишь только наступают, тотчас же обращаются
в прошедшие, между тем как Ты тойжде ecu, и лета твои не оскудевают» [Nec tu tempore praecedis: alioquin non omnia tempora praecederes.
Апокалипсис раскрывает
будущее, заложенное
в настоящем, но он не ограничивается этим; ибо содержит и откровение о том, что Бог сотворит с миром промышлением Своим и всемогуществом Своим.
Но
в вечности обосновано все временное, и нет настоящего, прошедшего и
будущего: все неподвижно, сверхвременно есть
в связи и свершении, — этой связью и обосновывается объективный порядок временного становления, конкретное время, — «времена и сроки».
Поэтому-то для Божества остается прозрачна и человеческая свобода, открыто
будущее, нет
в нем разных возможностей, а есть только действительность, реальные судьбы твари.
Ум, которому были бы известны для какого-либо ладного момента все силы, одушевляющие природу, и относительное положение, всех ее составных частей, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы
в одной формуле движения величайших тел вселенной наравне с движением легчайших атомов: не осталось бы ничего, что было бы для него недостоверно, и
будущее, так же как и прошедшее, предстало бы перед его взором» (Лаплас.
Господь пощадил Свое создание и не дал ему такого бессмертия, Он удалил человека от «древа жизни», плодов которого он уже не достоин был вкушать, и обрек его на возвращение «
в землю» с тем, чтобы некогда вновь возвратить этой земле ее софийную силу
в «жизни
будущего века».
С.77] он выражен
в следующих словах: «Преблагословенная Дева Мария
в первом мгновении своего зачатия, по особенной благодати Всемогущего Бога и особому преимуществу, ради
будущих заслуг И. Христа, Спасителя рода человеческого, была сохранена свободной от всякой первородной вины» [..declaramus, pronuntiamus et defmimus: doctrinam, quae tenet, beatissiman Virg.
Это значит, что
в Адаме и Еве были созданы Богом не только жених и невеста, но и муж и жена, отец и мать
будущих детей.
Евангельская история дает апофеоз беременности
в залитой небесным светом встрече двух
будущих матерей: Марии и Елизаветы, причем последняя, исполнившись Духа Святого, так приветствует Приснодеву: «Благословенна Ты между женами — εν γυναιξίν, и благословен плод чрева Твоего» (Лк.1:41–42).
В этом свете добрые ангелы имеют даже познание чувственного (των αισθητών γνώσιν), каковое они познают не силою ощущения и не физической силою, но знают это силою божественною, от которой совершенно не может скрыться ничто настоящее, прошедшее или
будущее.
Космическое природное
в евреях, что они имели общим с другими народами, стало оболочкой
будущего сверхприродного…» «Израильтяне сравнительно с другими народами были всего менее способны иметь свою собственную историю, менее всего исполнены того мирового духа, который увлекал другие нации к основанию великих монархий; они неспособны приобрести себе великое, всегда пребывающее имя во всемирной истории, но именно по этой причине и были наиболее приспособлены стать носителями божественной (der göttlichen) истории (
в противоположность всемирной)» (ib., 148–149).
Ветхозаветная религия имела вполне определенную задачу:
в ограде закона, бывшего лишь «сенью
будущих благ»,
в атмосфере чистого и беспримесного монотеизма воспитать земных предков Спасителя, приуготовить явление Пречистой Девы, а также и Предтечи Господня Иоанна Крестителя и Иосифа Обручника.
«Христос, Первосвященник
будущих благ… не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию однажды вошел
в святилище и приобрел вечное искупление.
Рассматривая и ее как отвлеченное время, мы,
в сущности, не встречаем логических препятствий к тому, чтобы раздвинуть это время
в бесконечность, по крайней мере со стороны
будущего, ибо это отвлеченное время ведь не знает смерти, представляющей собой как бы конец самого времени.
Вообще неясно, есть ли
в представлениях Η. Φ. Федорова какое-либо место метаистории «жизни
будущего века», отделенной онтологической катастрофой от нынешнего зона.
При всей утопичности его стремлений, лучше всего обличенной его безвременной смертью, этот замысел, воодушевлявший все его художественное творчество, не есть простая фантазия, он есть симптом, полный глубокого значения, ибо свидетельствует о появлении новых зовов, предвестий и предчувствий
в современной душе, и прежде всего
в русской душе, как наиболее раскрытой
будущему и особенно чуткой к знамениям конца.].