Вечная, безусловная красота, до которой поднимается человек рассматриванием земной красоты, есть, согласно «Пиру», «красота вечная, не сотворенная и не погибающая, которая не увеличивается, но и не оскудевает, которая неизменна во всех частях,
во все времена, во всех отношениях, во всех местах и для всех людей (αεί ον οϋτε γιγνόμενον ούτε άπολλύμενον οΰτε αύξανόμενον ούτε φθΐνον, έπειτα ου τη μεν καλόν, τη δ' αίσχρόν, ουδέ τότε μεν τότε δ' ου, ουδέ προς μεν καλόν, ένθα δε αίσχρόν, ως τισϊ μεν δν καλόν, τισί δε αίσχρόν).
Неточные совпадения
Но в то же
время процесс этого феноменологического очищения и панлогического восхождения отличается непрерывностью и связностью на
всех ступенях, он может быть проходим
во всех направлениях, подобно тому как из любой точки круга мы можем пройти
всю окружность и возвратиться к исходной точке или же из центра провести радиус ко
всем точкам окружности.
Хотя в то же
время она есть причина
всего, и
все существует от нее и ради нее, и сама она, существуя раньше
всего и просто и неограниченно (απλώς και απεριορίστως), преднаметила в себе
все, она должна именоваться
во всем (εκ πάντων), однако не в собственном смысле» (κυρίως) [Gregorii Palamae dialogue qui inscribitur Theophanes Sive de divinitatis et rerum divinarum communicabilitate et incommunicabilitate.
«Ибо
все вещи произошли от вечного духа, как образ вечного; невидимая сущность, которая есть Бог и вечность, в своем собственном вожделении ввела себя в видимую сущность и открылась чрез (mit)
время таким образом, что она есть
во времени как жизнь, а
время в ней как бы немо».
Перед лицом мировых неисследимостей, в беспредельности мировых пространств и безбрежности мировых
времен, в неизмеримости мировых глубин и необъятности мировых громад, — звучит он, этот чудесный голос, властно шепчущий: миру,
во всей его безмерности, не принадлежит его бытие, — оно ему дано.
Бог умеет ждать, ибо свершение
времен, когда Сын покорит
все Отцу и будет Бог «всяческая
во всех», отделено от исходного да будет долгим историческим процессом, который есть дар Божьего всемогущества тварной свободе.
Не наступила эпоха св. Духа, и не закончилась эпоха Сына, а потому еще не вполне рождена вторая, а с нею и первая ипостась, и
все тришюстасное Божество находится im Werden. «
Во время процесса творения есть множественность, но только потенций, а не личностей.
Присутствие Бога в твари, вечность
во временности, нужно понимать как теофанию, преломление в призме
времени вечно сущего, которое посылает свет и тепло
всему, подобно солнцу, само ни в чем не нуждаясь, ничего не принимая и не теряя.
Эта свобода должна мыслиться со
всею реальностью, как и
время: если
во времени каждый его момент есть окно в вечность, как бы ее точка, то и в становлении чрез свободу мы имеем реальное касание вечности, рождение для нее.
Не существует преду становленности в ходе мирового процесса и в судьбах людей, ибо
время реально, и то, что в нем совершается, творится
во времени и в этой оригинальности своей не может быть заранее предопределено в какой-либо одной точке прошлого:
все моменты
времени онтологически равноценны и равнореальны, хотя этим и не уничтожается их различие, наоборот, даже утверждается.
В вечности
все есть, не предопределяемое
во времени, но определяемое бытийным естеством, одинаково как при сотворении мира, так и после него («их же предуведе, тех и предустави» […
Является абсурдом вбирать
время в Бога, а Бога
во временный процесс, в чем вообще состоит основной недостаток
всей его концепции.].
Ведь образец его — это существующее
во всю вечность; а его образ — эта непрестанно, в пределах
всего времени, бывшее, сущее, имеющее быть» (38 b) [Ср. там же.
София присутствует в мире как его основа, но она остается и трансцендентна миру прежде
всего потому, что он находится
во времени и в становлении, а София выше
времени и вне всякого процесса.
Подобным образом, говорят, можно увидеть и
всю жизнь, протяженную
во времени, как слитный, вневременной, единый акт, или синтез
времени [Этим дается ответ на одно из возражений Аристотеля Платону, когда он указывает, что неизбежно признать идею «вечного Сократа», т. е. идею индивидуального, между тем как она по существу есть общее.
По определению св. Максима Исповедника, «зло и не было и не будет самостоятельно существующим по собственной природе, ибо оно и не имеет в сущем ровно никакой сущности, или природы, или самостоятельного лика, или силы, или деятельности, и не есть ни качество, ни количество, ни отношение, ни место, ни
время, ни положение, ни действие, ни движение, ни обладание, ни страдание, так чтобы естественно созерцалось в чем-либо из сущего, и вовсе не существует
во всем этом по естественному усвоению; оно не есть ни начало, ни средина, ни конец».
«Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас
во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам
во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем,
во устроение полноты
времен, дабы
все небесное и земное соединить под главою Христом.
Насколько нельзя допустить в вечности или абсолютном какого бы то ни было процесса, протекающего
во времени, нового становления и возникновения, настолько же невозможно говорить и о теогоническом процессе, ибо в Боге
все предвечно сверх — есть, и в отношении к твари и для твари возможна лишь теофания.
Нет задачи для человека труднее победы над самим собой, ибо грех проникает
во все поры нашего существа, и этого можно до
времени просто только не видеть.
Всем этим связям присуще не только эмпирическое бытие, возникновение
во времени, но и сверхвременная сущность.
По существу своему теургия неразрывно связана с боговоплощением, она есть продолжающееся
во времени и непрерывно совершающееся боговоплощение, не прекращающееся действие Христа в человечестве: «И се Аз с вами есмь
во вся дни до скончания века» (Мф. 28:20).
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
В один мешочек отбирают
всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье, если старое как-нибудь прогорит
во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
Во все это
время стоял у дверей человек Михайло с рукомойником и полотенцем.
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но восклицание, которое издала в это
время дама приятная
во всех отношениях, вдруг дало другое направление разговору.