Неточные совпадения
Однако Бог сотворил его
царем света, но так как он не повиновался, и захотел быть выше всецелого бога, то бог низверг его с его престола и сотворил посреди нашего времени иного
царя из того же самого Божества, из которого был сотворен и господин Люцифер (разумей это правильно: из того салнитера, который был вне тела
царя Люцифера) и посадил его на царский престол Люцифера, и дал ему силу и
власть, какая была у Люцифера до его падения, и этот
царь зовется И. Христом» (Аврора, 199, § 35-6...
Власть красоты непонятно, незакономерно и совершенно иррационально врывается в этот мир и
царит в нем, ибо красота царственна и не может не
царить, и весь мир, как к свету, тянется к красоте.
Восхотеть мира ради него самого, во имя
власти над ним, и значило впасть в магизм, превратиться из прирожденного
царя и господина в мага — узурпатора.
Адаму до грехопадения, соответственно его центральному положению в мире, была присуща и
власть, он был
царем в мироздании, наместником Божиим по праву сыновства.
После явления в мире единого истинного
Царя Христа языческая теократия, связанная с обожествлением главы государства, сделалась невозможна: она оказалась бы хулой и кощунством, ибо уже обнаружилось все действительное расстояние между земной
властью и теократией.
Однако сама по себе эта
власть христианских монархов имела еще ветхозаветную при роду, находя свой прототип и высшую норму в ветхозаветных теократических
царях Давиде и Соломоне, также представляющих собой лишь прообразы теократии, а не исполнение ее.
За царской
властью никогда не признавалась Церковью непогрешимость ни в политических, ни в церковных вопросах, ей принадлежали права лишь в области церковного управления, которые естественно вытекают из отношения
царя к Церкви в ее земном, историческом теле, но совершенно не распространяются ни на вероучение, ни на иерархию как таковую.
Декабристы составляли незначительное меньшинство, не имевшее опоры ни в более широких кругах верхнего слоя дворянства и чиновничества, ни в широких массах, веровавших в религиозное освящение самодержавной
власти царя.
Когда им жилось трудно под
властью царей, они науськивали черный народ на царскую власть, а когда народ поднимался и вырывал эту власть из рук короля, человечки обманом забирали ее в свои руки и разгоняли народ по конурам, если же он спорил с ними — избивали его сотнями и тысячами.
Но опьянение, испытываемое людьми при таких явлениях, как парады, выходы, церковные торжества, коронации, суть состояния временные и острые, но есть другие — хронические, постоянные состояния опьянения, которые одинаково испытывают и люди, имеющие какую бы то ни было власть, от
власти царя до полицейского, стоящего на улице, и люди, подчиняющиеся власти и находящиеся в состоянии опьянения подобострастием, для оправдания этого своего состояния всегда приписывающие, как это проявлялось и проявляется у всех рабов, наибольшее значение и достоинство тем, кому они повинуются.
Неточные совпадения
Христианское общество вначале было смиренно, кротко, скрывалося в пустынях и вертепах, потом усилилось, вознесло главу, устранилось своего пути, вдалося суеверию; в исступлении шло стезею, народам обыкновенною; воздвигло начальника, расширило его
власть, и папа стал всесильный из
царей.
В таковой дремоте величания
власти возмечтали
цари, что рабы их и прислужники, ежечасно предстоя взорам их, заимствуют их светозарности; что блеск царский, преломляяся, так сказать, в сих новых отсветках, многочисленнее является и с сильнейшим отражением.
О! дар небес благословенный, // Источник всех великих дел; // О вольность, вольность, дар бесценный! // Позволь, чтоб раб тебя воспел. // Исполни сердце твоим жаром, // В нем сильных мышц твоих ударом // Во свет рабства тьму претвори, // Да Брут и Телль еще проснутся, // Седяй во
власти, да смятутся // От гласа твоего
цари.
Мне представилось, что я
царь, шах, хан, король, бей, набаб, султан или какое-то сих названий нечто седящее во
власти на престоле.
Се слабая картина всех пагубных следствий пышного
царей действия. Не блаженны ли мы, если возмогли укрыться от возмущения благонамерений наших? Не блаженны ли, если и заразе примера положили преграду? Надежны в благосердии нашем, надежны не в разврате со вне, надежны во умеренности наших желаний, возблагоденствуем снова и будем примером позднейшему потомству, како
власть со свободою сочетать должно на взаимную пользу.