Неточные совпадения
Душа давно привыкла с тупою, молчаливою болью в природе
видеть лишь мертвую пустыню под покрывалом красоты, как под обманчивой маской; помимо собственного сознания, она не мирилась с природой без
Бога.
Если бы люди веры стали рассказывать о себе, что они
видели и узнавали с последней достоверностью, то образовалась бы гора, под которой был бы погребен и скрыт от глаз холм скептического рационализма. Скептицизм не может быть до конца убежден, ибо сомнение есть его стихия, он может быть только уничтожен, уничтожить же его властен
Бог Своим явлением, и не нам определять пути Его или объяснять, почему и когда Он открывается. Но знаем достоверно, что может Он это сделать и делает…
Однако только опознанное в религиозном опыте Трансцендентное, сущее выше мира, открывает глаза на трансцендентное в мире, другими словами, лишь непосредственное чувство
Бога дает
видеть божественное в мире, познавать мир как откровение Божие, научает в имманентном постигать трансцендентное, воспринимать мир как
Бога, становящегося и открывающегося.
В вере
Бог нисходит к человеку, установляется лестница между небом и землей [Имеется в виду «лестница Иакова», которую Иаков
увидел во сне: «…лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божий восходят и нисходят по ней.
«
Бог во свете живет неприступном, его же никтоже
видел есть из человек, ниже видети может» (1 Тим. 6:16).
Итак, кто познается
Богом, тот знает, что и
Бог видит его.
Итак, которые удостоились
увидеть зараз всеми вместе чувствами, как одним из многих чувств, сие всеблагое, которое и единое есть и многое, поелику есть всеблагое, те, говорю, поелику познали и каждодневно познают разными чувствами единого чувства разные вместе блага, как единое, не сознают во всем сказанном никакого различия, но созерцание называют ведением, и ведение созерцанием, слух зрением, и зрение слухом» (Слова преп. Симеона Нового Богослова. I, 475).], хотя бы и оккультного, «мудрости века сего» [«Ибо мудрость мира сего есть безумие пред
Богом» (1 Кор. 3:19).].
Недаром в Апокалипсисе читаем о Новом Иерусалиме, сошедшем с неба: «Храма же я не
видел в нем, ибо Господь
Бог Вседержитель — храм его и агнец» (Апок. 21:22).
Бог абсолютно возвышается над человеком, «во свете живет неприступном, которого никто не
видел из людей и
видеть не может» [Неточная цитата из Первого послания к Тимофею св. апостола Павла (6:16).], и в то же время бесконечно уничижается, снисходит к миру, являет себя миру, вселяется в человека («приидем и обитель у него сотворим» [Ин. 14:23.]).
В учении Оригена идеям отрицательного богословия принадлежит свое определенное место, причем нельзя не
видеть близости его в этом отношении к Плотину. В книге первой сочинения «О началах», содержащей общее учение о
Боге, резко утверждается Его трансцендентность и непостижимость. «Опровергши, по возможности, всякую мысль о телесности
Бога, мы утверждаем, сообразно с истиной, что
Бог непостижим (mcompehensibilis) и неоценим (inaestimabilis).
«Нет такой природы (по свидетельству ап. Иоанна), для которой
Бог был бы
видим [Ориген ссылается на слова ап. Иоанна: «
Бога не
видел никто никогда; единородный Сын, Сущий в недре Отчем, Он явил» (Иоан. 1, 18).
См. также Первое послание ап. Иоанна (4, 12–15).]; апостол не говорит, что
Бог, будучи
видим по своей природе, недоступен только зрению слабейшей твари, но что, по самой своей природе, Он не может быть
видим» [Ibid., § 8.].
Не знаю, возможно ли сие природам высшим и духовным, которые, будучи ближе к
Богу и озаряясь всецелым светом, может быть,
видят Его, если не вполне, то совершеннее и определеннее нас и притом, по мере своего чина, одни других больше и меньше»» [Творения иже во святых отца нашего Григория Богослова, Архиепископа Константинопольского, изд. 3‑е, часть III. M., 1889, стр, 14–15.].
«Ты
видишь поэтому, с каким основанием говорится о
Боге...
Я начинаю теперь
видеть тебя,
Бога моего…
«Господь и
Бог мой! помоги Тебя ищущему! я
вижу Тебя в начале рая и не знаю, что
вижу, ибо я не
вижу ничего видимого; я знаю только одно: я знаю, что не знаю, что
вижу, и никогда не смогу узнать; я не умею назвать Тебя, ибо не знаю, что Ты еси.
Бог не есть ни то, ни это, и вообще никакая из вещей, о которых можно говорить, показать, написать, услыхать и которые можно понимать чувствами, показывать,
видеть или высказывать.
Бог постижим только в силу и меру своего откровения о Себе: «
Видел дух мой с радостным ужасом, что вне пределов сего вечного округа (шара Вечности) ничего не было, как только бесконечное непостижимое Божество, без цели и пределов, и что вне сего шара Вечности ничего не можно было о самом
Боге ни
видеть, ни познавать, кроме только отрицательного познания, то есть что Он не есть» (гл. V, § 6).
Баадер противопоставляет творение и эманацию (2, 89, ib.) и
видит пантеизм в объединении
Бога с творением, считая ложным, противоречащим всякой религии утверждением, что «
Бог дает себе содержание лишь чрез творение, и что всеопределяющее определяет, наполняет, осуществляет себя лишь чрез акт творения, становясь действительным
Богом из того, что не есть
Бог» (I, 396, ib. 119).
«
Бог одинаково живет во всех вещах, а вещь ничего не знает о
Боге; и Он не открывается вещи, а она получает от Него силу, но по своему свойству, — или от его любви, или от его гнева; и от чего она берет ее, то и обнаруживается вовне, и если есть благо в ней, то для злобы оно как бы закрыто, как вы можете
видеть на примере куста шиповника; еще более на других колючих вещах: из него ведь вырастает прекрасный душистый цветок, и в нем лежат два свойства любовное и враждебное, какое побеждает, то и дает плод» [IV, 343–344, § 49.].
Свободу
Бога в творении мира особенно отстаивает Шеллинг, который
видит в этой идее необходимую черту теистической философии: Phil. d.
В своем ничто он захотел
видеть божественное все, и принужден замкнуться в царстве Гадеса [Гадес (или Аид) — в греч. мифологии владыка царства мертвых, а также само царство.], населенном призраками и тенями, как в чертогах светлого
бога.
Врач Эриксимах говорит об Эросе: «На основании медицины, нашего искусства, думается мне, можно
видеть, что Эрос имеет власть не только над душами людей, силою красоты, но силою многого другого и над прочим, как над телами всех животных, так и над произрастающим из земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что
бог этот велик и дивен и имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в делах, как божеских, так и человеческих» (186 а) [Ср.
Он совершенно трансцендентен,
Бога никто никогда не
видел, и
Бог есть дух — Πνεύμα ό θεός (Ио. 4:24).
Бог приводит к человеку всех животных и птиц, «чтобы
видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей» (Быт. 2:19).
Хотя собственная жизнь ангелов для нас совершенно недоведома, мы знаем, однако, что и ангелы сотворены
Богом и, хотя бесплотны в том смысле, что не имеют тела человеческого, но имеют ипостась: они суть не безликие, а ипостасные силы Божий, созданные Логосом [Шеллинг в своем учении об ангелах (Philosophie der Offenbarung, II, 284 ел.), в соответствии общим своим взглядам, отрицает сотворенность ангелов (nicht erschaffen) и
видит в них только «потенции» или идеи: «leder Engel ist die Potenz — Idee eines Bestimmten Geschöpfes des Individuums» (286).
Бог приводит к нему все живые существа, «чтобы
видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так было имя ей» (Быт. 2:19).
Во всех этих предметах поклонения язычник
видит лишь живые иконы Божества, весь мир исполнен для него божественной силой: πάντα πλήρη θεών [Все полно
богов (греч.).
«Посвящение» в мистерии, по немногим дошедшим до нас сведениям, сопровождалось такими переживаниями, которые новой гранью отделяли человека от его прошлого [Вот известное описание переживаний при посвящении в таинства Изиды у Апулея (Metam. X, 23): «Я дошел до грани смерти, я вступил на порог Прозерпины, и, когда я прошел через все элементы, я снова возвратился назад; в полночь я
видел солнце, сияющее ясно белым светом; я предстоял пред высшими и низшими
богами лицом к лицу и молил их в самой большой близости» (accessi confinium mortis et calcato Proserpinae limine per omnia vectus elemanta remeavi, nocte media vidi solem candido coruscantem lumine; deos inferos et deos superos accessi coram et adoravi de proximo).
Оно изнемогает также и от своего политеизма, от этой обреченности на создание все новых и новых
богов, личин Единого «Неведомого
Бога» [Жертвенник «Неведомому
Богу» ап. Павел
увидел в Афинах.
Язычество благодаря своей мистической зрячести
видит «
богов» там, где нашему «научному» сознанию доступны лишь мертвые «силы природы».
Шеллинг, которому принадлежит заслуга отчетливой постановки этого вопроса, усматривает в язычестве откровение Второй Ипостаси и в языческих
богах видит лики Христа до Его пришествия в мир.
И отвечала женщина:
вижу как бы
бога, выходящего из земли.
Неточные совпадения
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но
видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот
Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
— Я тут еще беды не
вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради
Бога. // Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль //
Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Старуха задумалась. Она
видела, что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же
бог знает откуда, да еще и в ночное время.
«Ступай, ступай себе только с глаз моих,
бог с тобой!» — говорил бедный Тентетников и вослед за тем имел удовольствие
видеть, как больная, вышед за ворота, схватывалась с соседкой за какую-нибудь репу и так отламывала ей бока, как не сумеет и здоровый мужик.
— Попробую, приложу старанья, сколько хватит сил, — сказал Хлобуев. И в голосе его было заметно ободренье, спина распрямилась, и голова приподнялась, как у человека, которому светит надежда. —
Вижу, что вас
Бог наградил разуменьем, и вы знаете иное лучше нас, близоруких людей.