Неточные совпадения
Искать и находить это
вечное и бесконечное во всем, что живет и движется, во всяком росте и изменении, во всяком действии, страдании, и иметь и знать и непосредственном чувстве саму жизнь лишь как такое
бытие в бесконечном и
вечном — вот что есть религия…
В действительности мы знаем, что эта философская дедукция земли и неба совершается посредством фактических позаимствований у эмпирического
бытия, которое отнюдь не соглашается быть только понятием [Совершенно справедливо замечает А. Древе в своих примечаниях к гегелевской философии религии: «Гегель отожествляет сознательное
бытие не с сознательной стороной
бытия (Bewusst-Sein) или идеальным
бытием, но непосредственно с реальным и приходит, таким образом, к чудовищному утверждению, что можно посредством конечного, дискурсивного, сознательного
бытия продумать процесс абсолютного,
вечного, досознательного и сверхсознательного мышления непосредственно как таковой.
Однако им принадлежит самостоятельное
бытие в том смысле, что они являются онтологическим prius [Первооснова, основание (лат.); букв.: предыдущее, предшествующее, первичное.] вещей, в силу которого возможность (δυνάμει δν) переходит в действительность (ενεργεία öv), причем каждая форма имеет пребывающее,
вечное существование, а совокупность форм образует их иерархию или организм.
Разумеется, и творческое «да будет» Fiat, которое так часто встречается у Беме, получает соответствующее истолкование не в смысле повеления (Fürsatz), но в смысле — силы Божества, его природной мощи, потенции
бытия и в таком смысле в разных выражениях определяется оно во многих местах: «вожделение (Begierde) из
вечной воли безосновности есть первый образ (Gestalt) и есть Fiat или Schuf [Создание, творение (нем.).].
В
вечной природе существуют две области и заключена возможность двух жизней: «огонь или дух», обнаруживающийся как «молния огня» на четвертой ступени, силою свободы (опять и свобода у Беме мыслится вне отношения к личности, имперсонали-стически, как одна из сил природы) определяет себя к божественному единству или кротости, и благодаря этому первые 4 стихии становятся или основой для царства радости, или же, устремляясь к множественности и самости, делаются жертвой адского начала, причем каждое начало по-своему индивидуализирует
бытие.
Итак, усматривая, что всякое сотворенное естество, сколько зависит от заключающихся в нем причин, есть нечто текучее и разрушающееся, на тот конец, чтобы вселенная не подверглась разрушению и не разрешилась опять в небытие, все сотворив
вечным Словом Своим и осуществив тварь, не попустил ей увлекаться и обуреваться собственным своим естеством, отчего угрожала бы ей опасность снова прийти в небытие, но как благий управляет вселенною и поддерживает ее в
бытии Словом же Своим… чтобы тварь… могла твердо стоять в
бытии… и не подверглась бы тому, чему могла бы подвергнуться (т. е. небытию)» (Творения, ч. I, стр.181–182.
Но, по мере того как тиски эти разжимаются, делаются нечувствительны, ничто становится бессильной потенциальностью, скрытой основой
бытия, все победнее звучит небесная музыка «жизни
вечной», составляющей предмет христианских упований и обетовании и опытно ведомой святым.
Метафизическая смерть — да и то не смерть, но
вечное умирание — низвержение в «тьму кромешную на самый край
бытия», может совершиться для нераскаянных грешников только по воле Всемогущего, — да смилуется Он над созданиями Своими!
Для такого отравленного
бытия, не имеющего в себе положительной силы бессмертия, жизни
вечной в Боге, пассивное бессмертие, т. е. простое отсутствие смерти, было бы величайшим бедствием, адом на земле.
«Небо» κόσμος νοητός, мир умопостигаемый, нетленный и
вечный, пребывает в недосягаемой для греха области, превыше всякого
бытия, и софийными лучами, бытийными своими энергиями связывает его, спасает от распыления, сохраняет от всегубительных войн свирепеющего хаоса — ничто.
Гениальность есть творческая инициатива, обретение новых тем, задач и возможностей, это — духовный взлет в «умное место», где зрятся
вечные идеи, молния, проницающая кору мирового
бытия.
Мысль не отвечала. Она была недвижна, пуста и молчала. Два безмолвия окружали Меня, два мрака покрывали мою голову. Две стены хоронили Меня, и за одною, в бледном движении теней, проходила ихняя, человеческая, жизнь, а за другою — в безмолвии и мраке простирался мир Моего истинного и
вечного бытия. Откуда услышу зовущий голос? Куда шагну?
Неточные совпадения
Гаев(негромко, как бы декламируя). О природа, дивная, ты блещешь
вечным сиянием, прекрасная и равнодушная, ты, которую мы называем матерью, сочетаешь в себе
бытие и смерть, ты живишь и разрушаешь…
Творческая воля должна вновь дать место онтологии, исследованию тайн
бытия без этой
вечной оглядки, раздвоения, рефлексии, без
вечного сомнения в возможности познания и в реальности
бытия.
Вместо
вечного личного
бытия достигнут был временный родовой быт, со сменой рождения и смерти, с перспективой плохой бесконечности.
Мировая история философии громко свидетельствует, что связь с
бытием и абсолютным не порвана окончательно, что нить
вечной связи тянется через всю историю философского самосознания человечества.
Развитие не есть отрицание прошлого, а есть утверждение того, что в нем заложено, раскрытие
вечных элементов
бытия, разворачивание изначальных качеств, пребывавших в потенциальном состоянии.