Неточные совпадения
Монофизитство — христианское религиозно-философское учение, отрицающее возможность смешения в Иисусе
Христе двух природ:
божественной и человеческой.
Истина в
божественном своем бытии есть и «Путь и Живот» [Слова Иисуса
Христа: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6).].
Своим восстанием ангельский верховный князь Люцифер возбудил в себе адский огонь и сделался, вместе с своими полчищами, диаволом, а испорченная им
божественная материя («салнитер») послужила основой создания нашего мира (так что косвенно и Люцифер соучаствовал в нем), во главе с новым ангелом, долженствовавшим заместить Люцифера, — Адамом, а после падения Адам был замещен
Христом.
Распятием
Христа наша женственность снова была спасена от раскола на мужское и женское, и его небесной кровью была обретена нами
Божественная любовь...
И это новое миротворение завершилось новой, как бы второй субботой
божественного покоя: «сия суббота есть преблагословенная, в ней же
Христос уснув воскреснет тридневен» [Кондак и икос.
Воплотившийся Бог до конца разделил судьбу испорченного грехом мира и человека, до крестной муки и смерти [«На землю сшел еси, да спасеши Адама, и на земли не обрет сего, Владыко, даже до ада снизшел, еси ищай» (Утреня Великой Субботы, Похвалы, статья первая, ст. 25).], и все отдельные моменты земной жизни Спасителя представляют как бы единый и слитный акт
божественной жертвы [Интересную литургическую иллюстрацию этой мысли мы имеем в том малоизвестном факте, что богослужения пред Рождеством
Христовым включают в себя сознательные и преднамеренные параллели богослужению Страстной седмицы, преимущественно Великой Пятницы и Субботы, и отдельные, притом характернейшие песнопения воспроизводятся здесь лишь с необходимыми и небольшими изменениями.
Оно имеет в виду оттенить, что природа
Христа помимо непричастности греху была не человеческая только, а и
божественная.
Основное догматическое определение это содержит в себе вместе с тем и указания на совершенное единение во
Христе абсолютного и относительного,
божественного и тварного, «всей полноты Божества» и тварности, Бога и мира.
Таково, напр., учение Ария, рассматривавшего
Христа как тварное существо, или учение Аполлинария, наоборот, растворявшее человеческую стихию в
божественной Его природе.
Нужно ли много распространяться для доказательства этого, если
божественный центр истории образует конкретнейший теогонический акт — Рождество
Христово.
Это не мешает и тому, что она есть иерархически организованное общество, причем иерархия владеет
божественною властью свершения таинств, преемственно через апостолов врученной ей самим
Христом.
В меру того, насколько сам человек положил основу своему бытию, осуществил в себе подобие Божие, выявил умопостигаемый лик свой, познал в себе
божественную свою идею, настолько он имеет силы жизни и роста в Царствии
Христовом.
В нем люди осуществляют
божественную свою силу, являют себя богочеловеками,
христами, причем
Христос единоличный, Господь Иисус, заменяется в этой своеобразной социально-экономической хлыстовщине
Христом коллективным, человечеством, совершающим «общее дело».
Поскольку земная власть в язычестве непосредственно приравнивалась
божественной, для христианства она явилась лж е-теократией, соперничающей с единственно
божественной властью самого
Христа (потому и «фараон», и римский «зверь» получили значение темных, антитеократических потенций).
Неточные совпадения
Кто написал гениальную хулу на
Христа «об Иисусе Сладчайшем и о горьких плодах мира», кто почувствовал темное начало в
Христе, источник смерти и небытия, истребление жизни, и противопоставил «демонической» христианской религии светлую религию рождения,
божественное язычество, утверждение жизни и бытия?
В Иисусе
Христе — Богочеловеке, в индивидуальной личности, дано совершенное соединение двух природ,
божественной и человеческой.
В личности Иисуса
Христа произошло соединение
божественной и человеческой природы, и явился Богочеловек.
Завет христианства заключается в соединении небесного с земным,
божественного — с человеческим; всеобщее же воскрешение, воскрешение имманентное, всем сердцем, всей мыслью, всеми действиями, т. е. всеми силами и способностями всех сынов человеческих совершаемое, и есть исполнение этого завета
Христа — Сына Божьего и вместе с тем сына человеческого».
В центре этой трагедии стоит
божественный Человек —
Христос, к Нему и от Него идет историческое действие трагедии.