Неточные совпадения
Человек делает в ней усилие выйти за себя, подняться выше себя: в молитве Трансцендентное становится предметом человеческого устремления как таковое,
именно как Бог,
а не мир, не человек, как нечто абсолютно потустороннее.
Но теоретическое познание, хотя и не этих объектов, но вообще разума (?), здесь все-таки расширяется,
именно постольку, поскольку этим идеям, путем практических постулатов, даются объекты,
а через это мысль, только проблематическая, получает объективную реальность.
Моральная теология Канта есть
именно тот дурной антропоморфизм или психологизм в религии, которому им якобы объявляется война, ибо тварное и человеческое выдается здесь за божественное, причем этот воинствующий психологизм принимает явно враждебный религии характер, как это достаточно ярко обнаруживается и в религиозных трактатах Канта,
а особенно Фихте (периода Atheismusstreit).
Напротив, в философии Канта,
именно в его учении об «идеях» как предельных понятиях,
а равно и в учении о различении суждений практического разума от теоретического разума и «силы суждения» заключается implicite [Неявно, в скрытом состоянии (нем.).] целая теория мифотворчества, хотя и отрицательного или агностического содержания.
Как занятие вечной истиной, существующей an und für sich [В себе и для себя (нем.).],
именно как занятие мыслящего духа,
а не произвола или особого интереса к этому предмету, она есть та же самая деятельность, как и религия…
Это мнение у Гегеля проистекает из общего его убеждения, что возможна абсолютная система, которая была бы не философией,
а уже самой Софией, и
именно за таковую почитал он свою собственную систему.
Но для философии эти догматы становятся
именно только темами, мотивами, заданиями, проблемами,
а в ней они должны стать выводом, конечным результатом философствования.
Тогда он представится в надлежащем свете,
именно как особое проявление религиозной жизни, хотя сухое и рассудочное, как напряженная мысль о религии, связанная с ее изучением,
а ведь и мысль, и научное постижение есть тоже жизнь, совершается не вне человеческого духа.
Хотя Он нигде, но все чрез Него,
а в Нем, как не существующем, ничто (ως μη δντι μηδέν) из всего, и напротив, все в Нем, как везде сущем; с другой стороны, чрез Него все, потому что Он сам нигде и наполняет все как всюду сущий» (S. Maximi Scholia in 1. de d. п., col. 204–205).], αΰτΟ δε ουδέν (и
именно ουδέν,
а не μηδέν), как изъятое из всего сущего (ως πάντων ύπερουσίως έξηρημένων), ибо оно выше всякого качества, движения, жизни, воображения, представления, имени, слов, разума, размышления, сущности, состояния, положения, единения, границы, безграничности и всего существующего» (ib.) [Св. Максим комментирует эту мысль так: «Он сам есть виновник и ничто (μηδέν), ибо все, как последствие, вытекает из Него, согласно причинам как бытия, так и небытия; ведь само ничто есть лишение (στέρησις), ибо оно имеет бытие чрез то, что оно есть ничто из существующего;
а не сущий (μη ων) существует чрез бытие и сверхбытие (ΰπερεΐναι), будучи всем, как Творец, и ничто, как превышающий все (ΰπερβεβηκώς),
а еще более будучи трансцендентным и сверхбытийным» (ιϊπεραναβεβηκώς και ύπερουσίως ων) (S.
Именно, насколько она должна считаться превосходящей всякую сущность, она будет познаваться во всякой сущности,
а потому всякая видимая и невидимая тварь может быть названа божественным явлением.
Примеры, приведенные Булгаковым: бесконечное, неограниченное, бесформенное (греч.).]), но оно также может означать и отсутствие определения, неопределенность как состояние потенциальности, невыявленности,
а не как принципиальную неопределимость, соответствуя греческому μη, которое в данном случае должно быть передано как еще не, или пока не, или же уже не [Как известно, греческий язык знает и третий оттенок отрицания,
именно оц оно указывает на отсутствие данного, определенного свойства, имеет конкретное содержание: не то, не эщо.
Именно сотворена она, насколько нисходит к самым внешним проявлениям, дальше которых она уже ничего не творит, почему в ней имеет силу лишь сотворснность,
а не творение» [De divisione naturae, lib. Ill, cap.
Соответственно мировоззрению Беме правильнее говорить о рождении,
а не о сотворении природы Богом: «Из воли, которою Божество заключает себя в троичность, от вечности рождается и основа природы, ибо здесь нет повеления (Fürsatz), но рождение; вечное рождение и есть повеление,
именно Бог хочет рождать Бога и открываться через природу» [IV, 501, § 42.].
В новейшей же философии дух Беме наиболее роднится с философией логического автомагизма,
именно с Гегелем (конечно, и здесь мы имеем в виду дух и стиль учения,
а не его догму).
Оно живет собственной жизнью, в нем идут свои особые процессы, принадлежащие
именно ему,
а не матери, но вместе с тем оно существует в матери и только матерью.
Однако
именно то, что может раскрываться во времени, существует от вечности,
а Шеллинг, вместо этого само время, т. е. мировой процесс, вводит в недра Божества, Его им определяет.
Зеркало отражает, но не вмещает в нем отраженного, оно свидетельствует о бытии предмета не только в этом отражении, но и в себе и для себя, трансцендентно этому отражению,
а в то же время оно отражает черты
именно этого в себе сущего.
Конечно, и «чистый разум» софиен в своем основании, и он отражает свет Логоса, но он не имеет абсолютного значения,
а есть состояние, свойственное
именно данному разрезу бытия, и теряет свое значение по мере углубления в софийную основу мира.
И лишь то в философии, что открывается этому умному видению, т. е.
именно то, что в ней не дискурсивно,
а интуитивно, и является наиболее софийным.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума,
а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и
именно этот путь указуют люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
И сказанное больше всего применимо к тому, что составляет полноту и венец бытия,
именно к человеку,
а затем к низшим, подчиненным ему иерархиям живых существ, — к миру животных, растений, минералов.
С одной стороны, оно есть ничто, небытие, но, с другой — оно же есть основа этого становящегося мира, начало множественности или метафизическое (
а затем и трансцендентальное) место этого мира, и в этом
именно смысле Платон и определяет материю как «род пространства (το της χώρας), не принимающий разрушения, дающий место всему, что имеет рождение» (52
а) [Ср. там же. С. 493.].
Христианской мысли необходимо считаться с тем фактом, что женский пол,
именно материнство, прославлен Богоматерью («блаженно чрево, носившее Тя, и сосца, яже еси ссалъ» — Лк. 11:27),
а мужской Спасителем, над Коим, по закону иудейскому, в восьмой день было совершено и обрезание (празднуется 1 января).
Созданный двуполым,
а потому
именно и являющийся однополым существом, человек в духе своем также имеет эту двуполость [Глубокие проникновения в мистику пола мы имеем у Микелъ Анжело в росписи плафона Сикстинской капеллы.
Поэтому Адам не ощущает содеянное как общую вину обоих и уж тем более не видит здесь личной вины мужа, «главы жены»,
а между тем Господь спрашивает сначала
именно Адама, но не Еву, конечно, не по неведению о происшедшем.
Падший человек сохранил в себе образ Божий, как основу своего существа, и присущую ему софийность, делающую его центром мироздания, но утратил способность найти свою энтелехийную форму, осуществить в себе подобие Божие. В нем было бесповоротно нарушено равновесие
именно в области богоуподобления,
а поэтому и самая одаренность его становилась для него роковою и опасною (ведь и для сатаны объективное условие его падения, соблазна собственной силой заключалось в его исключительной одаренности).
Но для Канта истинное время
именно и есть такая абстракция,
а на нее опирается как на фундамент все тяжеловесное здание кантовских «критик».
В настоящей работе основные идеи этого исследования получают дальнейшее развитие и углубление,
а также рассматриваются и те вопросы, которые преднамечены были для второй части «Философии хозяйства» (
именно этика и эсхатология хозяйства).
Цель не есть просто воскресение личного состава человека,
а восстановление его в должном виде,
именно в таком состоянии, в котором все части его и отдельные единицы не исключают и не сменяют,
а, напротив, сохраняют и восполняют друг друга» (Письма В. С. Соловьева.
Вот этого-то «изменения», которое, по существу, является новым творческим актом Бога над человеком,
именно и не может совершить хозяйственный труд,
а поэтому и «проект» Федорова, как бы далеко ни зашла «регуляция природы», силами природными и человеческими неосуществим.
Одно для него стоит твердо,
именно, что художник творит красоту наряду с природой,
а до известной степени, и вопреки природе; он создает свой собственный мир красоты в пределах своего искусства.
Именно об этом,
а не о чем другом вещает Платон в «Политейе», когда выставляет в качестве идеала власти правление философов [См.: Государство, 473 d-e и сл. (Платон. Соч.
Но это молитвенное освящение есть лишь «молитва христианина пред началом всякого дела»,
а не представляет собой религиозного осмысления
именно вот этого определенного дела, которое в существе своем остается все-таки религиозно непросветленным.
Ибо они, как это надлежит особенно помнить тем, кто устрашается их из робкой и расслабляющей сентиментальности, применяются не помимо свободы, но
именно этою самою свободой, ставшей произволом и своеволием; они избираются,
а не налагаются.
Беме (
а вслед за ним и Дж. Пордедж) вмещают ад в недра самого Божества,
именно в Его три «первые принципа», где Оно существует как Grimmgott [См. прим. 95 к «Отделу первому».], и те, кто определяют себя в этом начале, и несут необходимые последствия.