«Блаженны не видевшие и уверовавшие» (Ио. 20:29) — эти слова Господа Фоме не могут достигнуть слуха гностиков; для них это не блаженство, а в лучшем случае детское состояние, низший духовный ранг, «вера угольщика».
Мысль первее нашего разума, «в начале бе Слово», и хотя наш теперешний разум вовсе не есть нечто высшее и последнее, ибо он может и должен быть превзойден, но превзойти мысль уже невозможно — она есть онтологическое определение космического бытия, соответствующее второй божественной ипостаси Логоса: «вся тем быша, и без него ничто же бысть, еже бысть» (Ио. 11:3).
Вольная жертва самоотверженной любви, Голгофа Абсолютного, есть основа творения, ибо «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного», и послал Его «не судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ио. 3: 16-7).
Вторая Ипостась, Христос, преимущественно обращен к Софии, ибо Он есть свет мира, Им же вся быша (Ио. 1), и, воспринимая лучи Логоса, сама София становится Христософией, Логосом в мире, и, как Он, любима Отчею Ипостасью, изливающей на нее дары Св.
Господь облекся плотью не только в смысле общей причастности к ней, но и в самом конкретном смысле: воплотился в индивидуальное тело, с ним жил и страдал, с ним и воскрес, оставив пустую гробницу, — пустота эта в смысле отсутствия тела еще подчеркивается оставленными в ней погребальными пеленами и «платом, который был на главе Его» (Ио. 20:7).
И радость этой встречи при рождении, когда мгновенно загорается чувство матери и отца, не имеет на человеческом языке достойных слов, но так говорится о ней в Вечной Книге, в прощальной беседе Спасителя: «Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир» (Ио. 16:21).
Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим начиная от старших до последних, и остался один Иисус и женщина, стоявшая посреди» (Ио. 8:7, 9).
Иоанн, возвещая следующим образом: «Чада, мы еще не знаем, чем мы будем; но если нам будет открыто о Спасителе, то, без сомнения, вы скажете: будем подобны Ему» (1 Ио. 3:2).
Как Бог, Вторая Ипостась пребывает вне всякого временного развития, выше времени и истории («прежде нежели Авраам произошел, Я семь — πριν Αβραάμ γενέσθαι, εγώ είμί», Ио, 8:58).
Живая, стройная, она, как лёгкая серна, проскользнула к боковым дверям, приостановилась, поднялась на цыпочки, с минуту кого-то искала блистающими очами, судя ио изменению лица, нашла, несколько мгновений пристально созерцала, затем скользнула в двери и скрылась.
Ио́ (др.-греч. Ἰώ) — в древнегреческой мифологии дочь древнейшего аргивского царя и в то же время речного бога Инаха (согласно Кастору и многим трагикам, а также Вергилию и Овидию) и Аргии. Однако это отцовство противоречит сведениям, что первой возлюбленной Зевса была Ниоба, внучка Инаха. По другим версиям, Ио — либо дочь Иаса, либо (согласно Гесиоду и Акусилаю) дочь Пирена, либо дочь Арестора. Согласно Истру, дочь Прометея (смешана с Исидой), по другим — Гермеса, по Антиклиду Афинскому — дочь Прометея и жена Диониса. (Википедия)
Ио́ (др.-греч. Ἰώ) — в древнегреческой мифологии дочь древнейшего аргивского царя и в то же время речного бога Инаха (согласно Кастору и многим трагикам, а также Вергилию и Овидию) и Аргии. Однако это отцовство противоречит сведениям, что первой возлюбленной Зевса была Ниоба, внучка Инаха. По другим версиям, Ио — либо дочь Иаса, либо (согласно Гесиоду и Акусилаю) дочь Пирена, либо дочь Арестора. Согласно Истру, дочь Прометея (смешана с Исидой), по другим — Гермеса, по Антиклиду Афинскому — дочь Прометея и жена Диониса.
– Кстати, как она там? – усмехнулась элементаль, – Нравится драконнице на месте правящего ледяных земель? ИО правящего, надо же.
– Ея ио иеа уа иео.
Живая, стройная, она, как лёгкая серна, проскользнула к боковым дверям, приостановилась, поднялась на цыпочки, с минуту кого-то искала блистающими очами, судя ио изменению лица, нашла, несколько мгновений пристально созерцала, затем скользнула в двери и скрылась.
