Неточные совпадения
— Ну, что? Что вы скажете? — победоносно спрашивал Александр Семенович. Все с любопытством наклоняли
уши к дверцам первой камеры. — Это они клювами
стучат, цыплятки, — продолжал, сияя, Александр Семенович. — Не выведу цыпляток, скажете? Нет, дорогие мои. — И от избытка чувств он похлопал охранителя по плечу. — Выведу таких, что вы ахнете. Теперь мне
в оба смотреть, — строго добавил он. — Чуть только начнут вылупливаться, сейчас же мне дать знать.
— // Но если в ней единое пятно, // Единое, случайно завелося, // Тогда — беда! как язвой моровой // Душа сгорит, нальется сердце ядом, // Как молотком
стучит в ушах упрек, // И все тошнит, и голова кружится, // И мальчики кровавые в глазах…
Неточные совпадения
Косые лучи солнца были еще жарки; платье, насквозь промокшее от пота, липло к телу; левый сапог, полный воды, был тяжел и чмокал; по испачканному пороховым осадком лицу каплями скатывался пот; во рту была горечь,
в носу запах пороха и ржавчины,
в ушах неперестающее чмоканье бекасов; до стволов нельзя было дотронуться, так они разгорелись; сердце
стучало быстро и коротко; руки тряслись от волнения, и усталые ноги спотыкались и переплетались по кочкам и трясине; но он всё ходил и стрелял.
Голова его отяжелела, кровь раскатисто
стучала в горло и
в уши, но он шел твердо и знал, куда шел.
Они, трое, все реже посещали Томилина. Его обыкновенно заставали за книгой, читал он — опираясь локтями о стол, зажав ладонями
уши. Иногда — лежал на койке, согнув ноги, держа книгу на коленях,
в зубах его торчал карандаш. На стук
в дверь он никогда не отвечал, хотя бы
стучали три, четыре раза.
Вслед за этим мимо окна пробежала босая девушка
в вышитой рубахе с пушками на
ушах, за девушкой пробежал мужик,
стуча гвоздями толстых сапогов по убитой тропинке.
Краем
уха не слушая юркого, торопливого еврейчика, с жаром уверявшего, что «его благородия гасшпадина капитана немá», Марко Данилыч степенно прошел
в канцелярию, где до десятка мрачных, с жадными взорами, вольнонаемных писцов перебирали бумаги,
стучали на счетах и что-то записывали
в просаленные насквозь толстые книги.